Союз ветеранов был одним из активных сторонников февральской борьбы тройки. После провала этой борьбы стал пассивным. И хотя постоянно заявляет, что находится рядом с народом, до сих пор даже не выразил свою позицию относительно конституционных изменений. Пока не решили, присоединятся к фронту «Нет», или нет. В связи с этим, в союзе пока что произошло одно изменение. Самый строгий критик Сержа Саргсяна, депутат фракции ППА Рустам Гаспарян покинул союз. После встречи с Сержем Саргсяном он решил спасти свой мандат, и не присоединиться к борьбе «нет». О деятельности Союза ветеранов Первый Информационный побеседовал с членом совета, бывшим заместителем министра обороны, генерал-лейтенантом Гагиком Мелконяном.
— Союз ветеранов был создан во время горячей борьбы тройки, когда активно участвовал в процессе смены власти, и заявлял, что будет рядом с народом. Почему после провала этой борьбы Союз ветеранов стал пассивным, и не участвует в общественных волнениях?
— Мы не пассивны. Союз ветеранов всегда выполнял свои работы. Не политика должна активироваться, чтобы мы тоже активировались. Какими мы были, такими мы и остались. Нашим девизом было: «Мы рядом с нашим народом», и мы до сегодняшнего дня находимся, и будем находиться рядом с нашим народом.
— В связи с проектом конституционных изменений, активируются, формируются фронты «Нет», какие работы ведутся в союзе в связи с присоединением к этим фронтам? Вы будете во фронте «Нет»?
— На заседании нашего совета было решено созвать заседание правления, чтобы обсудить, решить, что мы будем делать в дальнейшем.
— Какая у Вас позиция в связи с конституционными изменениями?
— Могу сказать одно: нынешняя Конституция не мешает нашим властям прекратить эмиграцию, устранить коррупцию. Не могут по этой Конституции наказать всех воров и преступников? Кто мешает властям улучшить жизнь народа, Конституция мешает, что народ покидает страну?
Говорят, что по новой Конституции роль народа повысится…Этому немного трудно поверить. Наша нынешняя Конституция неплохая, по этой Конституции можно очень хорошо содержать народ, думать о нашем народе и стране.
— Если одни и те же люди остаются во власти, и меняется только Конституция, ничего не изменится?
— А что должно измениться?
— Вы тоже убеждены, что это делается с целью воспроизводства власти?
— Я не могу сказать, но если эта Конституция плохая, почему до сих пор не поменяли ее? Эта Конституция не мешает управлять страной.
— А как Вы прокомментируете то обстоятельство, что те политические силы, которые резко выражались против этих изменений, после встречи с Сержем Саргсяном изменили свою позицию, например, «Процветающая Армения»?
— Я не могу сказать, о чем они думают. Но партия «Процветающая Армения» отступила, в том случае, когда с трибун, по телевидению кричали, возвещали о смене власти, но изменили свое мнение, это уже немного другое. Они боролись, поэтому, мы немножко удивились. Существуют личные интересы, есть люди, которые вступают в партии для личных интересов, а не за идею. Мы уже видели, как люди перебегают из одного лагеря в другой.
А мы не отступили, мы рядом с народом, когда народ восстанет, мы будем рядом.
— Это означает, что вы сейчас будете рядом с народом и скажете «нет»? Или вы просто хотите уточнить, посмотреть, кто будет во фронте «нет», потом только решить?
— Нет. Мы уже несколько раз видели, как партии составляли тройки, четверки, у нас уже есть такой опыт. Мы далекие от политики люди, мы военные, и не хотим во второй раз ошибиться. На нашем заседании правления мы решим, что будем делать.
— Чтобы не ошибиться, вы хотите получить гарантии того, продолжат ли они борьбу до конца, или нет?
— Конечно. Если с кем-то собираешься пройти путь, то должен знать с кем. Если твой друг свернет с половины пути, уже вся тяжесть останется на тебе. Поэтому за это время у нас будут встречи, мы уточним наши цели, не у всех инициатив одинаковые цели.
— АНК говорит четкое «нет», это не гарантия, что она пойдет до конца?
— Что даст АНК это «нет»? Если АНК, партии и инициативы присоединяются к «Нет», все равно этим они ничего не смогут сделать. Они не то, что не внушают доверия, а напротив, чем больше присоединятся, тем больше снежный ком увеличится. Возможно, смогут отложить референдум. Народ не хочет конституционных изменений.
— Как Вы относитесь к поведению члена Союза ветеранов Рустама Гаспаряна, который после встречи с Сержем Саргсяном, изменился настолько, что было ясно, что не будет бороться?
— Каждый человек сам определяет свою судьбу, свой путь. Пускай он за свое поведение ответит перед воевавшими парнями, которые стоят за ним. Рустам сказал, что не останется в союзе, и не будет участвовать в заседаниях.
— Среди борющихся с конституционными изменениями есть мнение, что нужно мобилизовать народ вокруг отставки Сержа Саргсяна. Как Вы считаете?
— Народ не будет требовать отставки Сержа Саргсяна. Народ должен сказать либо «да», либо «нет» конституционным изменениям. Смены власти не будет. Нет сильной оппозиции, могу сказать, что оппозиции вообще нет. Народ у нас умный, не такой, чтобы встать и провалить. Мы прошли через многое, но гражданской войны не было. Если бы была мощная оппозиция, то народ поверил бы ей, и мирным путем можно было бы потребовать смены власти, но этого тоже не произошло.
— Много говорится о возможном возвращении Кочаряна, и о том, что он является одним из главных заинтересованных в «нет».
— Я не могу представить, что Кочарян придет. Кочарян не придет, ему не позволят прийти. Он не может стать оппозиционером.
— Какие проблемы мешают оппозиции выйти на объединенную и решительную борьбу, и пойти до конца?
— Нет единства, и они могут запросто предать друг друга. У них есть страх. У народа тоже есть страхи, они не могут преодолеть эти страхи. Боятся не 1-го Марта, боятся потерять кусок хлеба, своих детей. Народ не верит, говорит, что кто бы ни пришел, все равно ничего не изменится. Всегда народ поднимают на ноги, разогревают, и обливают холодной водой различными способами. Поэтому народ потерял свою веру. Народ думает, что власти все подстраивают, поднимают на ноги, чтобы играть с чувствами народа.
— Думаете, народ разочаровался после 12-го февраля?
— Конечно. Я не верю, что народ завтра может восстать.
— Поэтому вы не спешите, хотите проверить народ, потом активироваться?
— Мы ветераны, наша проблема другая. Все ветераны в первую очередь думают о наших границах. Мы дали много жертв, мы принесли этой стране победу, как мы можем спокойно сидеть и не думать о нашей стране? Мы думаем о том, какие проблемы нужно решить, если завтра будет война, что мы будем делать, на каком фронте мы будем.
