Американское издание The New York Post пишет:
После нескольких недель обсуждения этого вопроса, администрация Обамы выразила беспокойство по поводу роста военной активности со стороны России в Сирии. Что делать, если мы сталкиваемся с тем, что больше, «чем военная активность»? Что делать, если Москва собирается в Сирии применить путинский стиль работы. На протяжении многих лет Россия помогала диктатору Сирии Башару Асаду цепляться за ослабленную структуру власти на сокращающейся территориальной базе, не пытаясь навязать общую стратегию.
Но сейчас, есть признаки того, что России недостаточно только помогать Асаду. Она хочет контролировать Сирию. Стиль работы Путина предусмотрен для соседних с Россией стран, которые пытаются выйти из орбиты Москвы, и лишить ее хранившихся многие десятилетия стратегических активов.
В таких случаях, не сумев восстановить прежние позиции, Россия пытается создать новую ситуацию, в которой держит меч, размахивая над головами непокорного народа.
Российские военнослужащие вторгаются прямо или косвенно, с помощью заинтересованной части населения. Россия начинает представлять себя в качестве покровителя для этнического, культурного или религиозного меньшинства, которое требует военного вторжения против центральной власти, которую клеймят такими словами, как «фашист» или «террорист».
Первый народ, который почувствовал на себе стиль работы Путина, был народ Грузии, когда в 2008-ом году российские танки двинулись спасать персоязычное осетинское меньшинство, и тюркоязычных абхазов от «фашистского режима» Тбилиси.
Сначала Путин боялся, что США или ЕС могут не позволить, но ничего не произошло. Президент Обама говорил с Москвой о «перезагрузке», согласился создать совместный комитет для изучения произошедшего, затем, позволил, чтобы все это бесследно исчезло.
После успешного прохождения теста в Вашингтоне метод Путина был применен в Украине где прозападный режим говорил о присоединении к ЕС, и даже к НАТО. Россия вторглась в Крым, чтобы «защитить» русское большинство. Не встретив сопротивления, Путин просто аннексировал Крым, перед тем, как перейти к Донецку, в этот раз с помощью «российских добровольцев».
В Осетии Путин получил контроль в отношении ключевых перевалов в сторону Чечни и верхнего Кавказа. В Абхазии она расширила российское присутствие на Черном море. В Крыму она спасла самую большую базу российского флота. В Донецке она получила политический пистолет, направленный на государственное управление Киева. Прозападный Азербайджан находится под угрозой после того, как Путин помог Армении в вопросе Карабаха.
Что касается того, что у Советского Союза было военное присутствие в Сирии с 1971-го года, когда отец нынешнего диктатора Хафез Аль-Асад подписал пакт с Москвой. Это дало России право на управление двумя сирийскими провинциями, в средиземноморской Латакии и Тартусе. Старший Асад, однако, отказался от предоставления русским постоянных баз.
В прошлом году Путин попросил Асада позволить России построить на сирийском берегу воздушно-морские активы, чтобы обеспечить поддержку режиму Дамаска. В то время, Асаду, который надеялся пережить гражданскую войну, удалось избежать этого с помощью своих союзников из Тегерана.
Сейчас, однако, и Асад, и муллы Тегерана знают, что они не могут долго воевать. Асад публично признался, что у него нет столько людей для охраны контролируемых с его стороны территорий. Он потерял 60 процентов сирийских территорий.
Последние снимки со спутника показывают, что уже начались крупномасштабные работы по застройке. В то же время, Россия завоевала контроль над вторым по величине аэропортом имени Басселя Аль-Асада, превратив его в узел для воздушных действий, охватывающих воздушное пространство Ирана и Ирака.
Спутниковые снимки показывают, что аэродром в Латакии превращается в российскую военную базу.
Согласно оценкам иранских СМИ, у России сейчас есть 20 тысяч военно-технических специалистов и консультантов.
Россия представляет себя защитником не только алеутов, но и других меньшинств, таких, как тюркмены, армяне, православные христиане, которые сбегает от таких исламистских террористических группировок, как ИГИЛ.
Россия постоянно видит себя в качестве «Второго Рима», носителя последних стандартов христианства, против исламистской угрозы.
Руководив новым мини-государством, как «безопасным раем для меньшинств», Россия может утверждать, что если Сирия вернется к определенному нормальному состоянию, то станет децентрализованным государством. Это именно то, что Путин требует также и в Грузии и Украине
Сирийский берег станет еще одним Крымом, если не полностью аннексированным, то, по крайней мере, оккупированным.
Если не остановить все это, стиль работы Путина не закончится в Сирии, следующими кандидатами могут быть Молдова и Латвия, в которых есть русскоговорящие меньшинства.
В пятницу российские истребители прибыли в Сирию. Министр обороны США Эштон Картер отреагировал, сказав, что у него была «конструктивная беседа» со своим российским коллегой, который утверждал, что накопление носит оборонный характер. Картер сказал, что обсуждения продолжаются. Другими словами, Россия продолжает создавать опорный пункт в Средиземноморье.
Пока Обама применяет постмодернистскую дипломатию восприятий, Путин усовершенствует межмодернистскую игру властей. Путин все это расставил так, что от происходящего в Сирии он побеждает, а мы проигрываем.
