Избитый в день независимости ветеран Смбат Акобян в беседе с журналистами 23-го сентября подтвердил, что начальник полиции Владимир Гаспарян два раза звонил ему. Он отметил, что у них близкие отношения, и если с Гаспаряном что-то случится, он тоже позвонит ему. Акобян также заявил, что доверяет полиции, и считает, что дело не прикроют.
Также известно, что по случаю избиения были задержаны трое. Смбат Акобян, в каком-то смысле, подтвердил также информацию о звонке Сержа Саргсяна, которая была опубликована в прессе, просто он сказал, что узнал от врачей, что Саргсян позвонил в больницу, и интересовался его здоровьем.
Все произошедшее содержит всего лишь один важный и существенный вопрос с точки зрения общественных и государственных интересов – раскроется ли дело о жестоком избиении полностью, или нет. Остальное – близость, беспокойство, забота, культурность и так далее, становятся важными только после этого вопроса, потому что если этот вопрос остается открытым, все остальное уже становится всего лишь проблемой межличностных отношений. Но произошедшее насилие, жестокий инцидент не был межличностным. Был публичным, в соответствии с этим, является вызовом для общества, очередным вызовом.
Когда телефонные звонки начальника полиции или президента становятся ключевыми, здесь проблема, по сути, перемещается чисто в сферу личных отношений. Это, конечно, проблема личностей, и в этой сфере они могут посочувствовать, доверять, простить друг друга, и так далее. Но существует противоречивый компонент, и в данном случае он непосредственным образом связан с раскрытием дела. Телефонные звонки начальника полиции или президента не являются правовой категорией, а категорией общественного сосуществования становятся только после того, как и начальник полиции, и президент, по сути, выполняют перед обществом свои правовые обязательства, в данном случае, это верховенство закона и обеспечение безопасности граждан, что в конкретном случае будет проявлено полным раскрытием преступления. Но в последнее время частота насильственных действий, произошедших в Армении, делает проблему более масштабной и значимой.
Речь идет о том, что от властей требуется не только раскрытия в конкретном случае, но и четкой политической ответственности за то, что отныне общественные и политические проблемы гарантированным образом должны быть лишены насильственных действий. Дело в том, что в Армении перед властями никогда публично не ставили эту проблему, и власти в Армении публично никогда не брали на себя политическую ответственность за предотвращение насилия. В Армении этого никогда не делали власти, в течение прошедших 24 лет власти никогда публично не брали на себя ответственность за искоренение культуры насилия. Осуждающие насилие выступления всего лишь являются эпизодами в какой-либо стране, даже самые кровожадные диктатуры в публичных выступлениях не поощряли, а осуждали применение силы и насилие.
Проблема в осуществлении публичной миссии по искоренению насилия, в политической ответственности. Этот политический пробел 24 лет независимости Армении не замечали никогда. И сегодня тоже это прикрывается. Проблема в том, что хорошо, что начальник полиции и президент озабочены здоровьем избитого ветерана, но поскольку на стол поставлена проблема не только здоровья личности, но и государственного и общественного здоровья, то и начальник полиции, и тем более президент обязаны обратиться, так сказать, «позвонить» обществу, и говорить перед обществом на тему насилия.
Их масштабы, а также динамика последнего времени уже давно сделали это заявление жизненной необходимостью. Тем более, что впереди для Армении действительно роковые внутренние и внешние события, конституционный референдум, новый избирательный цикл, а параллельно с этим в регионе разворачивается довольно активный процесс перестановок, который приводит за собой также и огромные экономические вызовы. В этих условиях единственное, что должно разворачиваться в Армении – это законность и справедливость, как ключевой ресурс общегосударственного сопротивления, между тем, разворачивается только насилие, свидетельствуя о том, что сопротивляемость проверяет всего лишь правящая система, да и то, проверяет сопротивляемость не к вызовам, а в отношении собственного народа.
Это может закончиться для Армении действительно государственной катастрофой, когда уже какой-либо телефонный звонок какого-либо уровня перестанет иметь смысл.
