Российские военно-воздушные силы нанесли первый авиаудар в Сирии, передает в среду, 30 сентября, CNN, ссылаясь на представителя американских властей, передает сайт телеканала «Дождь».
Удар, по словам собеседника телеканала, нанесли недалеко от города Хомс.
Как передает Reuters со ссылкой на сирийскую мониторинговую группу сирийские военно-воздушные силы также нанесли авиаудары в провинции Хомса: погибли по меньшей мере 27 человек, включая шестерых детей.
Также, как рассказал агентству представитель американских властей на условиях анонимности, информация об авиаударах была предварительной. Раскрыть детали операции и назвать количество авиаударов он отказался.
Утром 30-го сентября Совет Федерации разрешил использовать военно-воздушные силы в Сирии. За это решение сенаторы проголосовали единогласно. По словам главы администрации президента Сергея Иванова, Россия будет использовать только военно-воздушные силы для борьбы с боевиками «Исламского государства». Речь не идет о наземной операции.
Ранее пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, комментируя разрешение Совфеда, не смог сказать, когда начнутся авиаудары российских ВВС по позициям «Исламского государства» (организация запрещена в России), объяснив это тем, что информация такого рода является «специфической».
В связи с этим, ситуацию прокомментировал в статье «Путин идет на войну», опубликованной на сайте украинского телеканала Еспрессо-ТВ, известный украинский политолог и публицист Виталий Портников:
«Это говорит о том, что на этот раз Москва собирается организовывать не «гибридную», а настоящую военную операцию. Собственно, никакой другой возможности помочь Асаду даже не возвратить себе контроль над территорией Сирии, а хотя бы удержать ту узкую полоску земли, которую он контролирует, у Кремля нет. Однако и сохранение Асада на удерживаемых диктатором территорией может оказаться непосильной задачей.
Россия до сих пор отрицает возможность задействования своих вооруженных сил в наземной операции. Между тем, одной только авиацией – а ее у России в Сирии пока что не так много – проблем сирийского диктатора не решишь. Это показал, кстати, и западный опыт. Массированные бомбежки позиций «Исламского государства» пока что не привели к значительному ослаблению позиций экстремистской группировки. Но у Запада есть свой козырь – это отряды сирийской оппозиции, которые в случае отхода сил «Исламского государства» могут занять контролируемые радикалами территории. У России вроде бы тоже есть кому воевать там, где не будет экстремистов – армии Асада. Но фокус в том, что в Сирии – за исключением как раз той узкой полоски земли, где живут алавиты и которую удерживает Асад – правящий режим ненавидят куда больше, чем «Исламское государство». Таким образом, удержать новые территории Асад не сможет. Или сможет, если договорится с оппозицией. Но «договороспособность» Асада была продемонстрирована за последние годы. И сейчас, когда ему решил помочь Путин, сирийский президент не станет более сговорчивым.
Словом, Россия сейчас может ввязаться в политическую и военную авантюру с куда более серьезными последствиями, чем украинская война. Она противопоставляет себя исламским радикалам – при том, что последние способны действовать не только на территории Сирии, но и в Центральной Азии, и в самой России. Она противопоставляет себя таким странам, как Саудовская Аравия или Турция – их лидеры уверены, что сохранение Асада не приведет к стабилизации ситуации. И она оказывается в противоречивых отношениях с Западом. США и страны Европы не возражают против вмешательства России, но только если она будет бомбить позиции «Исламского государства». А если – позиции отрядов сирийской оппозиции?
Еще одним вопросом остается проблема действий в случае, если авиационная поддержка не даст желаемых результатов. Готов ли Путин к развертыванию в Сирии «ограниченного контингента» по афганскому образцу и как в этом случае собирается выстроить свои отношения с Западом, Турцией и суннитскими режимами Ближнего Востока? Есть ли у него средства на такую войну? И самое интересное для нас – есть ли у него силы и желания сохранять «второй фронт» в Украине?»
