Собеседник Первого Информационного – замминистра финансов Павел Сафарян.
— Господин Сафарян, фактически, по проекту бюджета 2016 года доходная часть предусмотрена на 8-9 миллиардов драмов меньше, чем зафиксировано в бюджете 2015 года. Вместо 1 триллиона 191 миллиарда предусмотрено 1 триллион 183 миллиардов драмов. Настолько плохое экономическое положение Армении, если вы зафиксировали такое снижение?
— На бюджет можно смотреть с двух точек зрения – во-первых, насколько он реалистичен, и насколько соответствует нашим желаниям. Конечно, по сравнению с прошлым годом это отклонение доходов, которое в основном обусловлено нашими налоговыми доходами, реалистично. Уверяю вас, что это решение, принятое в результате множественных обсуждений. Учитывались сдвиги всех макроэкономических показателей, учитывалась ситуация, существующая в окружающих нас странах. И я могу сказать, что даже в этом случае еще есть неопределенности, которые макроэкономическая наука еще не оценила.
— Учитывая существующую экономическую ситуацию, и тенденции развития прошлых месяцев, можем ли мы предположить, что этот бюджет 2016 года тоже для Армении будет нереалистичным? Какая бы маленькая сумма ни была – 1 триллион 183 миллиарда драмов, все равно невозможно обеспечить.
— Я могу сказать обратное. Если мы посмотрим на тенденции, то увидим почти ту же картину, которая отражается в бюджете 2015 года. Просто, кроме тенденций, могут быть и некоторые неопределеннее факторы, которые сегодня невозможно оценить, и трудно сказать, насколько они могут углубиться. Я считаю, что эти неопределенные факторы, связанные не только с внутренним, но и в основном также и с внешним миром, по сравнению с прошлыми годами довольно большие. Один из наших макроэкономических показателей 2016 г. можно считать высшей степенью этих неопределенностей.
— Для следующего года вы прогнозировали всего лишь 2,2-процентный экономический рост, что вдвое меньше того же показателя этого года. Независимо от того обстоятельства, будет ли зафиксирован предусмотренный для этого года рост, или нет.
— Да. И этим также обусловлен сценарий, как доходов, так и расходов 2016 года.
— Господин Сафарян, за прошедшие восемь месяцев поступило 692 миллиардов драмов налоговых доходов, в среднем 80-90 млрд в месяц, и еще 470 млрд драмов должно поступить в течение последних четырех месяцев, по 120 млрд драмов в месяц. Сможет ли налоговая обеспечить эту сумму, Вы не видите опасности, что бюджет не будет выполнен?
— Мы всегда стараемся не терять надежду. Но Вы правильно заметили, очень мало надежд. Есть опасения.
— Снижение импорта сохраняется, что тоже стало причиной того, чтобы предусмотренные бюджетом доходы не поступали.
— Как Вы правильно заметили, наши опасения в плане обеспечения налоговых доходов связаны с сокращением объемов импорта.
— А возможно ли то, в этом году сократите некоторые предусмотренные бюджетом расходы. То есть, осуществите секвестр?
— Нет, наше бюджетное законодательство довольно гибкое, чтобы мы могли урегулировать эти финансовые потоки также и без этого. Если доходы не поступят, у правительства есть возможность осуществить все первоочередные расходы, как за счет резервов, так и с привлечением источников. Так что, мы не стоим перед необходимостью секвестра.
— Бюджет 2016-го года является Вашим 18-ым бюджетом. За это время Вы помните хоть один бюджет, в котором доходная часть была бы меньше, чем в предыдущем году?
— Во время кризиса 2009-го года мы сократили больше расходов, приблизительно на 90 млрд драмов, и не получили больших доходов – около 200 млрд драмов.
— Да, но это было сделано уже в течение года, а не заранее, при планировании бюджета.
— Это не очень важно, потому что, когда сокращаешь, это уже потрясение. Тогда действительно был осуществлен секвестр.
— В противоположность доходной части бюджета 2016-го года, достаточно увеличилась расходная часть – 1 триллион 373 миллиардов драмов. Вместо триллиона 305 миллиардов драмов этого года. У правительства нет опасений насчет того, что как доходная, так и расходная части бюджета 2016 г. невозможно будет обеспечить. И возникнет необходимость в секвестре.
— Мы должны надеяться, что такого не будет, но все зависит от тех факторов, с которых началось наше интервью – от фактов неопределенности.
— В основе бюджета прошлого года курс доллара был 411 драмов, но, когда бюджет начал действовать, доллар стоил более 480 драмов. В бюджете этого года один доллар стоил 483 драма. Вы не думаете, что до конца года повторится тот же сценарий, особенно, когда есть все основания для этого.
— Расходная часть нашего бюджета такова, что если не будет катастрофичных колебаний курса валюты, то эти проблемы решаемы. Максимум может возникнуть расходное изменение в 1 млрд драм.
