Шесть лет назад в эти дни внимание всей Армении, и, пожалуй, значительной части мира, по крайней мере, сверхдержав – было сконцентрировано на Цюрихе, где Армения и Турция должны на уровне министров иностранных дел подписать армяно-турецкие протоколы. Прошло уже шесть лет, эти протоколы уже заморожены, и теплыми, пожалуй, остаются только воспоминания о теплом и свободном общении комиссара Евросоюза Хавьера Соланы и Эдварда Налбандяна, откуда, фактически, ночная футбольная дипломатия плавно перешла в «щечную» дипломатию.
Подписанным, но не ратифицированным протоколам уже шесть лет, и сегодня о них никто ничего не говорит. Основные игроки-посредники даже и не упоминают об этом. С высоты шести лет весь этот процесс кажется развлечением, которое пережили политические силы и общества. Но на самом деле, конечно, наивно считать, что армяно-турецкий процесс закрыт, и больше не вернутся к этому. Точнее, процесс был законсервирован накануне 100-летней годовщины Геноцида. В каком состоянии начнется это процесс, зависит от событий, которые произойдут до этого. То есть, смотря, какая страна, в каком состоянии дойдет до 2016-го года.
И с этой точки зрения, следует заметить, что перед Арменией есть не столь плохие возможности, когда за это время можно исправить дипломатические ошибки, совершенные три года назад, и дойти до 100-летия с вариантом исправленных ошибок. Но, судя по всему, Армения не в состоянии использовать эти возможности, поскольку в Армении в настоящее время с той же остротой поставлена проблема власти, как и в 2008-ом году, когда Серж Саргсян начинал армяно-турецкую дипломатию.
В этой дипломатии Серж Саргсян в глобальной игре преследовал свои личные цели, и вряд ли в случае возобновления игры в ближайшее время, он будет преследовать что-то другое, пока проблема личной власти продолжает оставаться в повестке дня.
Причем, вопрос здесь в том, что в армяно-турецком вопросе не только Серж Саргсян, но и все основные игроки армянского политического поля всего лишь были заняты преследованием личных политических проблем, и они вряд ли прекратят это занятие в случае возможного размораживания.
По большому счету, армяно-турецкий процесс стал индикатором политического поля и политической жизни Армении, и то, что показал этот индикатор, мягко говоря, дает повод для печальных выводов. Существующая ситуация спустя шесть лет после подписания протоколов, когда о них никто не помнит, но они реально продолжают висеть над ситуацией – свидетельствует именно об этом.
