Основной проблемой, которая стоит перед теми, кто осуществляет пропаганду в пользу конституционных изменений, является пассивность и безразличие общества, как в отношении конституционных изменений, так и агитаторов. Люди не проявляют никакой заинтересованности в отношении конституционных изменений, поскольку не понимают, что они получат взамен на то, что проголосуют в пользу изменений, как эти изменения отразятся на их повседневной жизни. Более демократичные, более либеральные формулировки у людей не вызывают интереса в отношении этих изменений.
Многие главы общин утверждают, что просто невозможно будет привести людей на избирательные участки, поскольку люди не знают, что нужно сказать конституционным изменениям. Они утверждают, что для того, чтобы в какой-то мере заинтересовать людей и привести на избирательные участки, нужно раздать деньги, поскольку люди уже привыкли голосовать за деньги, а когда фактор денег отсутствует, они просто теряют интерес к любому голосованию. «Крестьяне знают, что если идет голосование, то должны раздать деньги, когда им говоришь, что в этот раз нет кандидата, который будет раздавать деньги, что это конституционный референдум, говорят, что пускай проголосует тот, кому это нужно»,- сказал наш собеседник – глава сельской администрации.
Наш собеседник на примере своего села считает, что хотя сторонников «нет» меньше, но они более мотивированы. «Они считают, что они проголосуют против, поскольку это проект властей, а они против этих властей. Но так думает 5-10 процентов крестьян, остальная часть вообще не хочет голосовать ни за, ни против».
Означает ли это то, что если в этот раз не будут раздавать деньги, то референдум может провалиться, поскольку люди не пойдут на избирательные участки. Наши собеседники-главы общин сказали, что референдум в селе можно провести с большим успехом также и без участия крестьян. Многие помнят, как в их селе референдум 2005-го года закончился на 4-5 часов раньше предусмотренного времени.
Один из глав сельской администрации рассказал, как прошел референдум 10 лет назад. «Тогда мы сели вместе с членами комиссии, председателем, за два часа расписали все бюллетени, подписали списки, составили протоколы, и вместе с урной, протоколами, я, председатель комиссии и секретарь поехали в участковую избирательную комиссию. Доехали где-то около 5 вечера. Председатель участковой избирательной комиссии увидел нас, испугался и спросил в чем дело, а мы сказали, что у нас уже референдум закончился. Он сказал, что вы не имели права делать такое, по закону до 8 вечера участок должен оставаться открытым. А я сказал, что в нашем селе все проголосовали, для кого оставлять открытым. Сказал, что не может принять, идите, подождите где-нибудь, после 20:00 придете. Мы вынужденно пошли, сели пообедали, эти 3 часа прошли, принесли, сдали, и закончили с этим. То же самое будем делать и сейчас, могу сказать, что около 80 процентов будет «да», 20 процентов «нет», но то, что крестьян невозможно привести на участок, это точно».
В отличие от референдума конституционных изменений 2005-го года, когда оппозиция призывала бойкотировать референдум, нынешняя оппозиция или часть ее призывает пойти на избирательные участки, и проголосовать против этих изменений. Но если сторонники «да» не хотят идти на избирательные участки, пока им не заплатят за это, сторонники «нет» скептически относятся к тому, что их голосование может оказать какое-либо влияние на окончательный результат. Представителей АНК и других партий, которые пойдут в села, люди спрашивают, какие есть гарантии, что результаты референдума в этот раз тоже не будут фальсифицированы, и во время подсчета голосов голоса «нет» не станут голосами «да». А лидеры оппозиции уверяют, что они пытаются сохранить голоса народа, но люди знают, чего стоят эти обещания, сколько раз они давали их, и сколько раз держали.
Ни одна партия, занимающаяся пропагандой «да» пока не обратилась за платным эфирным временем, даже бесплатное эфирное время не заполнено полностью. Проблема не столько в невозможности расходования дополнительных финансов, сколько в том, что для всех понятно, что эта пропаганда не имеет никакой ценности, и люди абсолютно инертны в отношении этой пропаганды. Осуществляющие пропаганду «да» едут в общины незаметно, можно, сказать, прикрыто, как и сторонники «нет».
Во время этих встреч собирается так мало людей, что говорить в присутствии такого числа людей уже стыдно, куда там до эфира. А если даже и собираются люди, никто из них не хочет слышать или говорить о конституционных изменениях, людей больше волнуют их повседневные проблемы, которые для них несравненно более важны, чем конституционные изменения. За оставшийся месяц вряд ли что-то изменится, и все будет так, как было 10 лет назад, 20 лет назад, как было всегда.
