Сопредседатели Минской Группы ОБСЕ вчера распространили заявление о неприемлемости изменения переговорного формата. В заявлении сопредседателей сказано, что попытки изменения формата помешают трезвым переговорам, навредят достигнутому прогрессу. Минский формат они считают единственным в своем роде, в то же время, выражая готовность сотрудничать с международными структурами.
Почему сопредседатели Минской Группы посчитали необходимым выступить с таким заявлением, и кто является адресатом этого заявления? Если адресатом этого заявления является Азербайджан, то разве сопредседатели нуждались в том, чтобы говорить с Азербайджаном на таком языке, и не могли попросту дать понять Баку более бесшумным способом, что попытки изменения формата бессмысленны и неприемлемы? Примечательно то, что сопредседатели делают это заявление после встречи с властями Германии.
В 2016-ом году Германия возьмет на себя председательство в ОБСЕ. Адресуют ли сопредседатели свое заявление Германии, которая, возможно, претендует на участие в процессе карабахского урегулирования? Или же сопредседатели получили из Германии заверение в том, что Берлин никоим образом не попытается распространить недоверие в отношении формата в ходе своего председательства, и только после этого выступили с заявлением о неприемлемости изменении формата. Но тем более в этом случае, для чего нужно было делать такое заявление, если не было угрозы деструктивного вмешательства?
Заявление Минской Группы действительно довольно загадочное и в плане адресата непонятное. Оно дает повод для предположений, что на изменение формата претендует довольно серьезная сила. Если это не Германия, то кто? И вообще, если это не Германия, то какая еще серьезная сила может беспокоить США Францию, Россию? Может ли быть более серьезная сила, чем эта и если эта тройка единодушна в вопросе прочности формата, может ли быть какая-либо сила, которая была бы способна сломить сопротивление этой тройки, и думать об изменении формата? Это, конечно, не разумно, значит, остается предположить, что угроза изменения формата исходит именно от сопредседателей, то есть, именно от тройки и заявление сопредседателей Минской Группы, по сути, адресовано именно Минской Группе, как бы странно не звучало.
Это заявление было обязанностью членов тройки сопредседателей перед своим же форматом. То есть, тройка сопредседателей Минской Группы берет перед собой обязательство не делать шагов, направленных на изменение формата, то есть, члены тройки становятся заложником этого заявления, пусть и в течение всего срока действия этого заявления, и когда оно потеряет свою силу, будет, пожалуй, сделано новое заявление. Проблема не в том, что, по сути, уже давно ясно, что Минской Группы де-факто не существует, во всяком случае, как единого посредника в Карабахском вопросе. И очевидно, что Россия в активном, и, по сути, совершенно другом формате, вместе с Турцией и Азербайджаном пытается найти урегулирование Карабахского конфликта, и этим также вытеснить Запад не только из процесса урегулирования, но и, по сути, из региона. То есть, на мушке тройки Россия-Турция-Азербайджан не только карабахская проблема, но и вообще весь Кавказ. И естественно, здесь тройка Минской Группы становится лишней. Вот почему тройка выступила с заявлением, что она не только не лишняя, но и единственная в своем роде.
И это заявление, которое, по сути, было сделано с целью заблокировать де-факто разворачивание российско-турецко-азербайджанского формата, и де-юре уничтожение Минской Группы, исходит из интересов Армении, потому что, по сути, Минская Группа является тем форматом, в котором, по крайней мере, в минимальной степени защищены интересы и субъектность Армении. И с этой точки зрения, формат Минской Группы для Еревана, по сути, имеет значение кислорода.
Фото – из страницы американского сопредседателя Минской Группы ОБСЕ Джеймса Уорлика в твиттере.
