Собеседник Первого Информационного – лидер партии «Республика» Арам З. Саргсян
— Господин Саргсян, прокомментируем наиболее обсуждаемый и вызывающий беспокойство в обществе и политически кругах вопрос. Имею в виду слухи, связанные с визитом министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова в Армению, который он совершил на днях, о том, что он прибыл в РА для того, чтобы обсудить вопрос возвращения Азербайджану, по крайней мере, 2 или 5 прилегающих к НКР территорий. Каково Ваше мнение, существует ли в настоящее время соответствующая политическая ситуация, чтобы продвинуть этот вопрос и поставить перед властями РА.
— Во-первых, скажу, что по части внешнеполитических встреч у нас очень скудная информация. И в этом плане давать конкретные характеристики довольно сложно. Но также очевидно, что своим геополитическим положением Армения сегодня интересует мир в двух аспектах: Карабахский вопрос и использование нашего территориального положения в плане возникших на Ближнем Востоке проблем, связанных с Сирией. Я сильно обеспокоен по поводу двух вопросов – визитом Лаврова и заявлением Путина о создании единой системы противовоздушной обороны. Думаю, что российское участие в сирийской проблеме дошло до такой степени, что пытаются также использовать географическое положение Армении и имеющиеся базы, и власти РА тоже уже чувствуют, что здесь есть серьезная опасность. Им нужны дополнительные гарантии, и по этой причине Лавров приехал сюда, чтобы убедить, что Путин тоже заявляет, что у нас будут единые противовоздушные силы, не бойтесь, сколько бы турецкие самолеты не нарушали вашу границу, все равно, пока мы с вами, ваше воздушное пространство неуязвимо.
— Но единая система противовоздушной обороны де-факто существовала и действовала. Всего лишь делается попытка придать этому де-юре оформление. Что меняется?
— Меняется политический подтекст, проблема не в том, пополнятся ли эти противовоздушные силы новым оборудованием, или нет, получат ли новый размах, или нет. Президент РФ сделал заявление, что отныне воздушное пространство РА будет рассматриваться, как воздушное пространство РФ, что должно внушить дополнительную безопасность или доверие властям РА, которые согласятся в сирийской проблеме на какие-то процессы – на перемещение российских воздушных сил, вооруженных сил или военной техники, что очень опасно для нас. Наше государство должно избегать этого, потому что Сирия, независимо от всего, дружественная страна, защита ни Асада, ни оппозиционных сил не принесет нам ничего положительного.
Вторая проблема относительно Карабаха, которая тоже крайне тревожна. Да, ходят слухи о возвращении прилегающих к Карабаху территорий. Я встречался со старшим Алиевым. Еще тогда Азербайджан утверждал, что армяне хотят сохранить статус-кво, не являются сторонниками возвращения территорий, следовательно, с ними бессмысленно вести переговоры, и если хотят, чтобы мы с ними вели переговоры, пускай в знак «доброй воли» вернут нам 1-2 территории. Старший Алиев попытался сделать это посредством Турции. И Турция сказала: отдайте 2 района, и мы откроем границу. В последнее время на все предложения власти РА, в частности Серж Саргсян говорил да, только Алиев говорил нет.
— Возможно, «да» говорилось с тем расчетом, что Алиев, все равно, скажет нет, это тоже дипломатия?
— Я согласен. В этом плане, конечно, мяч переместился на поле Азербайджана. Будучи на их поле, Алиев ставит дополнительные условия, и пытается урвать как можно больше, в том случае, когда мы могли ужесточить нашу позицию, и заставить, чтобы нас тоже убедили. Есть также и второй мотив: Серж Саргсян, а также Роберт Кочарян сделали это, Кочарян называл это комплементарностью, а сейчас это называют политикой «и-и», то есть, они хотят понравиться и Европе, и РФ, чтобы со всех сторон защищать свои интересы.
— Но есть ли у нас альтернатива, учитывая нахождение в этом региональном геополитическом клубке?
— Такая возможность у нас была, начиная с 301г н.э., когда мы предпочли общечеловеческие христианские ценности. Положительному нужно сказать положительно, отрицательному – отрицательно. Государство должно само увидеть, с какими странами нужно строить дружеские доверительные отношения, исходя из принципа справедливости, и какие страны являются фальшивыми друзьями.
— На Ваш взгляд, кто наши сегодняшние фальшивые друзья?
— Очевидно, что Россия – фальшивый друг. России не выгодно установление мира в этом регионе, в противном случае, будучи в Минской Группе, Армению, тем более Азербайджан не вооружала бы самыми современными видами наступательного вооружения, что закладывает основу для войны, а не для мира.
— Ходят слухи, что формат Минской Группы может измениться, туда может войти Германия. Вы считаете вероятным изменение формата Минской Группы?
— Считаю невероятным, я убежден, что формат Минской Группы в ближайшие 5 лет не изменится. Эта платформа для России является платформой не только для решения Карабахского вопроса, но и других своих вопросов. Что касается контекста визита Лаврова, я считаю, что визит Лаврова больше был направлен на фиксирование определенных результатов в ходе предстоящей встречи двух президентов. Когда они сами приезжают, это означает, что хотят в чем-то убедить, где-то у них болит, и они пытаются решить эту проблему. Россия, исходя из того, что Азербайджан полностью оборвал свои связи с Европой, и думает, что может вступить в ЕАЭС, и за это просит определенную цену. Этой ценой может быть встреча двух президентов, в результате которой могут достичь того, что армянская сторона проявит «добрую волю». Такое недопустимо. В случае проявления любой «доброй воли» Азербайджан может начать беспорядки на границах, и вновь заявить, что не будет вести переговоров.
Власти Армении до сих пор говорили, что согласны, но с одним условием: заранее нужно согласовать весь пакет. Если Азербайджан согласится, чтобы Карабах в определенном районе имел особый статус, после чего будет осуществлен референдум или голосование, мы готовы пойти также и на этот шаг. Я считаю, что Россия будет оказывать серьезное давление в рамках этого подтекста, и кроме, как беспокоиться и опасаться визита Лаврова и этих заявлений, а также плохих прогнозов, я не вижу ничего другого.
— В заявили, что Вы против конституционных изменений, осталось мало времени, очевидно, что в лагерях «Да» и «Нет» силы неравны. Почему не пытаетесь принять более активное участие в борьбе «нет», а также принести в пользу этой борьбы ваши финансовые и человеческие ресурсы.
— Серж Саргсян достиг того, что единолично решает, делать референдум, или нет, референдум будет «да» или «нет». Его решение становится самым важным, и противопоставляться этому решению становится довольно сложно. Действующие сегодня два лагеря «Нет» используют все имеющиеся ресурсы, почет и хвала им. Осуждаемо, что полиция идет в дом Ж.Сефиляна, а если идет, значит, боится чего-то. С уверенностью могу сказать, что сегодня общество можно вывести на улицу.
Партия «Республика» имеет много сторонников почти во всех селах республики, это люди, которые прошли войну вместе с моим братом, и прошли серьезный политический путь вместе со мной, боролись на местах с фальсификациями. Почему мы сегодня активно не участвуем, есть вещи, о которых не принято говорить.
Не подсчетом бюллетеней, и выведением общества на улицу, можно увидеть, победил, или нет. Начиная с грузинских революций, и заканчивая «арабской весной», в этих процессах была внешняя политическая поддержка, закрывать глаза на это невозможно. Если у общества нет за спиной внешнеполитической поддержки, повторится та же схема, какая была в 2003 году.
— Кажется, РФ не является сторонником конституционных изменений.
— Запад говорит: смотрите, С. Саргсян – не Лукашенко, и не Назарбаев, он на шаг впереди, он дополняет власть партии. Но не идет на это. И здесь они вообще не участвуют, более того, Венецианская комиссия дает положительные оценки. А российская сторона, если бы хотела этих изменений, то могла использовать финансовые ресурсы Роберта Кочаряна, партию Вардана Осканяна, или Ара Абрамяна, ресурсы Артура Багдасаряна, могла бы дать больше, чем 10.000 драмов Сержа Саргсяна, и купить голоса, но русские не делают этого. Следовательно, они тоже в этом контексте сказали «да» Сержу Саргсяну. Следовательно, у оппозиционеров нет внешнеполитической поддержки.
В активных общественных условиях в 2003-ом году не получилось. Я очень хочу, чтобы у Жирайра Сефиляна это получилось, если получится, я буду на улице, но я видел и знаю, что это. Вариант АНК ближе мне. Говорят, пойдем, и общество тоже будет участвовать, выйдет на улицу. Видеозаписи выборов 2005-го года я сохранил. Когда оппозиция была единой, когда мы организовывали митинги в марзах, участвовало мало людей. Люди участвуют только в президентских выборах, изменение документа для них не является изменением, смена личности для них является изменением. И в этом контексте не хватает доверия. Если АНК тоже выведет людей на улицу, мы будем на улице, и скажем «нет». Я пропагандирую «нет», встречаюсь с людьми в селах. Говорят, что когда удача не стучится в ваши двери, поменяйте двери, чтобы дать ей такую возможность, наша партия сегодня делает именно это.
