В обсуждениях относительно процесса изменения Конституции, в частности на плоскости критики проекта, который является инициативой властей, ощутимое место занимает критика относительно положения о Верховном главнокомандующем.
Значительная часть оппозиционеров конституционных изменений, в качестве причины неприемлемости представляет также то, что по новому проекту. Фактически, нет верховного главнокомандующего вооруженными силами, таковым становится только премьер-министр во время войны. Когда нет войны, объявленной войны, нет также и Верховного главнокомандующего. Это представляется, как ослабляющий государство аргумент, свидетельствующий об отсутствии оси, позвоночника управления воюющей страны, а также этим считая новую модель управления опасной.
Здесь, конечно, действительно существует предмет дискуссии, но ключевым мотивом данной проблемы, судя по всему, является то, что во внутриполитической жизни Армении происходит, по сути, глубинное изменение.
Что означает отсутствие Верховного главнокомандующего в мирных условиях? Означает, что ни один из политических институтов в мирных условиях не имеет непосредственного влияния в деле управления армии, то есть, руководство оборонного ведомства, вооруженных сил не подчиняется какому-либо политическому институту. То есть, по сути, это означает, что в мирных условиях вооруженные силы сами становятся таким институтом, что в свою очередь означает, что вооруженные силы получают «первичный политический мандат», конечно, условно.
То есть, если по нынешней Конституции и при наличии Верховного главнокомандующего армия с косвенным мандатом является политическим фактором, то без Верховного главнокомандующего, когда управление армии осуществляется на уровне министра обороны, и нет вышестоящего непосредственного управляющего, политический «мандат» армии становится первоочередным. Фактически армия становится непосредственным участником политической конкуренции, что делает естественным бурную политическую критику в отношении этого обстоятельства, оппозиционность и проявление тревоги.
Более того, здесь следует предположить, что эта ситуация будет восприниматься не столь однозначно именно внутри власти, учитывая то, что здесь тоже вооруженные силы, по сути, становятся не только заинтересованным в процессах внутри власти, но и непосредственно участвующим в этих процессах фактором, без командующего-«посредника». С этой точки зрения, существующая вокруг этого положения Конституции критика может полностью соответствовать также и настроениям внутри власти, и некоторых групп и полюсов внутри РПА. Но это, конечно, уже будет иметь чисто морально-психологическое значение для этих групп, учитывая то, что в проекте Конституции изменение данного положения уже практически невозможно, и остается только вариант провала референдума.
Но в этом случае этот провал будет уже ударом по большей части сил внутри власти, имеющих подобные настроения, поскольку в руководящий состав предвыборного штаба РПА, по части начальника штаба и его 6 заместителей, по сути, в основном, большей частью входят именно те крылья внутри власти, для которых повышение политического веса вооруженных сил строго нежелательно, и является инструментом для существенного ограничения их возможностей.
Крылья, входящие в руководящий состав агитационного штаба РПА, находятся друг с другом в острых конкурентных отношениях и противопоставлении, есть существенное столкновение интересов власти и чисто экономических интересов, но здесь в целом субъекты равны. А политический «мандат» партии, по сути, создает серьезное неравенство.
Более того, отсутствие института Верховного главнокомандующего в мирных условиях, по сути, создает ситуацию, которая, учитывая особенности армии, с точки зрения общественных восприятий, а также имеющихся инструментов и ресурсов, в условиях отсутствия, или исключения прямых конституционных рычагов участия, оборонное ведомство, тем не менее, наделяет статусом «арбитра», в каком-то смысле находящегося над внутриполитическими процессами, причем, уже существенного арбитра, или арбитра с существенно ослабленными конституционными тормозами.
К чему приведет это, трудно сказать. С одной стороны, несостоятельность политической системы и традиций могут способствовать косвенному повышению диктовки армии над политикой, с другой стороны, в Армении в нынешних условиях политических нравов, когда закон не действует, возможно, многие будут бдительны, и сдержанны в условиях фактора армии. Но здесь, конечно, возникает вопрос, насколько может быть продвинутой сама армия в плане культуры государственности и политического сознания.
