Собеседник Первого Информационного – председатель Центрального банка РА Артур Джавадян.
— Господин Джавадян, обсуждается ли в рамках Евразийского экономического союза вопрос внедрения единой валюты?
— Нет, нет. Ничего такого нет. Вероятность внедрения единой валюты может быть через 30 лет. Сейчас речь идет о единой расчетной единице. Например, говорят о евразе. Все мои коллеги по ЕАЭС, все страны ЕАЭС о единой валюте по очереди говорят, что это длительная программа.
— А в случае расчетной единицы, какие обсуждения идут?
— Предлагается просто рассчитывать статистические данные в какой-нибудь единице. Это может быть американский доллар, европейское евро. Может быть также и новая единица.
— А Россия согласна сделать одну из этих единиц единой расчетной единицей? Возможно, будет утверждать, чтобы ее валюта – рубль стал единой расчетной единицей.
— Нет. Эта единица будет принята только для расчетов, а в случае обсуждений единой валюты, мы договорились, что до 2025 года только должны определиться. После этого, по мнению всех специалистов, также и по разным оценкам моих коллег, этот процесс продлится еще 30-40-50 лет.
— Как было внедрение евро в Европе?
— Да, помните экю, которая была европейской расчетной единицей, и действовала около 20 лет. Сейчас есть несколько таких расчетных единиц.
— А в случае такой расчетной единицы, ЕАЭС ориентируется в сторону какой единицы?
— Никакой.
— Но американский доллар больше всех используется.
— Сейчас больше используется доллар. Скажем, когда обсуждается цена российской нефти, конечно, используется доллар. Возможно, будет создана новая искусственная единица, но она будет только для расчетов. Но снова повторю, что пока нет обсуждений о единой валюте.
— Президент РФ Владимир Путин несколько месяцев назад представил в Госдуму предложение, согласно которому на территории СНГ нужно отказаться от доллара, и создать единый финансовый рынок.
— Это было другое, это относилось к нашему участию на различных рынках. Скажем, участие стран на рынках ЕАЭС. Этот вопрос тоже окончательно нерешен. Просто мы должны позволить, чтобы другие финансовые структуры нашей страны могли беспрепятственно участвовать на рынках данной страны.
— Господин Джавадян, чем Вы объясняете то обстоятельство, что 7 банков Армении в первом полугодии 2015 г понести потери на 8 млрд драмов?
— Разными причинами, проблемами, связанными с экономикой.
— Некоторые эксперты и экономисты связывают это с Вашим решением, принятым в декабре прошлого года, согласно которому, норматив резервирования банков в валюте вы повысили с 12 процентов до 24 процентов. Правда, потом по другому решению сделали 20 процентов. Но это тоже очень высокие проценты по сравнению с прошлыми.
— Наши решения не имеют отношения к снижению доходов.
— Но снижение доходов банков последовало за вашим решением.
— Нет. Это было другое. Часть валютного бремени мы возложили на банки, чтобы предотвратить риск поглощения со стороны экономики шока, идущего из России. Но это не значит, что от этого доходы банков снизились. Банки постепенно были вынуждены снизить проценты кредитования, в этой ситуации были вынуждены также снизить процентные ставки депозитов. Если процентные ставки депозитов остались неизменными, то процентные ставки кредитов снизились, это сильно влияет на доходы банков. Но наши последние решения решили эти проблемы.
— Какие ваши решения?
— Решения относительно того, что мы избавили от обязательного резервирования суммы, поступающие из-за границы, долгосрочные суммы, биржевые облигации. Таким образом, мы сейчас даже создали более хорошие условия, чем те, которые были в декабре прошлого года.
— Есть также недовольство в связи с другим Вашим решением, согласно которому, банки до 2017 года должны свой общий капитал довести минимум до 30 млрд драмов, вместо 5 млрд драмов. Это приведет к объединению или закрытию некоторых маленьких банков.
— В этом вопросе нет недовольства. Но объединение плохая идея?
— Но таким образом, снижается конкуренция. По некоторым оценкам, после вступления этого решения в силу, в нашей стране закроется 5-6 банков.
— У нас не было 100 банков, чтобы потом стать 17. Если из 21 банка станет 16-17, то здесь не возникнет никакой проблемы.
— Господин Джавадян, экспортирующие предприниматели жалуются, что драм не обесценивается параллельно с рублем. Таким образом, экспортируемые ими товары становятся неконкурентоспособными, себестоимость повышается. Жалуются, что иногда они вынуждены продавать экспортируемые товары по цене ниже себестоимости.
— Какой процент бедности в нашей стране? Какое отношение имеет российский рубль к нам? Торговля РФ с нашей страной с 30 процентов снизилась до 18 процентов. Теперь обязательно, чтобы все это проецировалось на нас? Мне кажется, что было бы правильнее, чтобы в нашей голове эта связь оборвалась.
— Как должна эта связь оборваться в нашей голове, когда РФ достается значительная часть нашего экспорта?
— Поэтому, я привел пример того, насколько снизился наш торговый оборот с РФ. Наши трансферты, поступающие из РФ, снизились с 11,5 процентов до 8 процентов Валового внутреннего продукта. Это означает, что связь нашей экономики с экономикой РФ, возможности влияния экономики РФ постепенно снижаются.
— Господин Джавадян, но ведь не за счет снижения торгового оборота с РФ возрос торговый оборот с другими странами. Просто с РФ снизился, и все, что привело к снижению общего торгового оборота.
— Нет!
