Центральная избирательная комиссия обобщила предварительные результаты конституционных изменений и зафиксировала победу «Да».
В этом, конечно, мало, кто сомневался. Сомневался не в том смысле, что все были уверены в вопросе положительного настроя общества, не вызывало сомнений то, что если власти намерены провести «Да», то должны были осуществить свое намерение, поскольку были почти все способствующие этому факторы, самый главный из которых – это общественная апатия.
Плюс к этому еще и то, что референдум – это не выборы, то есть, не выборы между силами и отдельными людьми, что, исходя из некоторых особенностей, по сути, помогло бы немного преодолеть апатическое состояние общества. В остальных смыслах, власти задействовали весь свой арсенал, и фальсификационная машина в очередной раз «забила» желаемые цифры.
Мы можем дать самые жесткие характеристики этому явлению, фальсификаторам, властям, но очевидно, что в этом цикле, продолжающемся более двадцати лет, этот фактор уже строго неудовлетворительный. Потому что уже существует вопрос: а что потом? То есть, потом сможет ли общество найти вариант, возможность, путь блокировки работы фальсификационной машины, установления в Армении законных выборов, механизма законного голосования? Или же общество может только постоянно повторять жесткие характеристики, даваемые после фальсификаций машины власти, таким образом, всего лишь облегчая израненную душу?
Общегосударственные голосования в Армении превратились в акт общественного истощения, деморализации, и в результате этих голосований власти вновь одерживают победу, во-первых, решив проблему чисел, а во-вторых, после каждого акта деморализации власти делают еще один шаг к полноценной контролируемости общества.
Это главная проблема, и здесь общество должно сконцентрировать свое внимание, свои усилия. Но как? Это должны делать ведущие общественные группы, политические или гражданские, которые должны формулировать общественные интересы и, таким образом, по сути, обеспечить работу механизма общественной сопротивляемости, прежде всего, конечно, восстановление.
По сути, это главный вопрос, который возникает после очередных общегосударственных выборов. То есть, не возникает, а повторяется, звучит в очередной раз. И на фоне этого вопроса и голосования, по сути, становятся более чем странными призывы относительно революционного движения масс, которые звучали перед референдумом, в ходе референдума и после него.
В условиях революционного потенциала власти должны не «забивать» цифры, а должны из-за цифр бить по голове людей, в прямом смысле этого слова. Если власти могут «забивать» цифры, это означает, что нет революционного потенциала, и в этих условиях строить отношения с людьми посредством революционных призывов, мягко говоря, это самообман или заблуждение, не вникая в детали, и не понимая, почему нет революционного потенциала, почему он не проявляется, почему снизилась общественная сопротивляемость.
Конституционный референдум в Армении выразил политический кризис полностью. Кризис – это не то, когда политические силы друг с другом не могут о чем-то договориться. Кризис – это то, когда общество, будучи лишенным властей, выражающих его интересы, потеряв возможность формирования властей, выражающих его интересы, по сути, лишено также и оппозиции, обслуживающей его интересы. Это политический кризис, и это показатель результата конституционного референдума, независимо от полученных процентов «да» и «нет».
Это в Армении будет продолжаться столько, независимо от какой-либо Конституции, или модели управления, сколько продолжится такое положение вещей, и не сформируется новая оппозиция, которая будет работать с обществом с новой методологией, максимально полноценно диагностируя ситуацию, и вместо большого пафоса обществу предложит пусть и маленькие, но решения.
