Собеседник Первого Информационного – заместить председателя Национального Собрания Эдуард Шармазанов.
— Господин Шармазанов, для Вас не было неожиданным такое активное участие в референдуме? Ведь общественный интерес в отношении конституционных изменений был не столь высоким?
— Не было неожиданным, поскольку мы на протяжении многих месяцев осуществляли активную работу, осуществляли пропаганду. Возможно, было неожиданным для тех людей, которые провоцировали бойкот. И такое активное участие наших граждан в референдуме говорит о двух удивительных обстоятельствах. Во-первых, то, что наше общество, голосуя в референдуме, «сказало нет бойкоту и тем силам, которые провоцировали этот бойкот. Речь идет об инициативе «Новая Армения». Во-вторых, наш народ, активно голосуя, доказал, что гражданин РА сам является кузнецом своей судьбы, и сам решает, в какой Армении жить. И то мнение, что у нас граждане в отношении конституционных изменений проявляют пассивное поведение, и конституционные реформы их не интересуют, придуманное и далекое от реальности мнение.
— Но даже председатель Центральной избирательной комиссии Тигран Мукучян удивился, что была зафиксирована такая высокая активность. Может, Республиканская партия попросту работала хорошо в плане приведения людей на избирательные участки?
— Я не знаю, кто, чему удивился, могу сказать, что, по крайней мере, во время моих встреч я убедился в том, что конституционные изменения интересуют народ. И это придуманное мнение, что в отношении этих изменений нет общественного спроса, было опровергнуто, общество своим голосованием доказало обратное.
— А результаты референдума для Вас не были неожиданными? Тем более, что у властей тоже были опасения по поводу проигрыша. Ведь эти изменения инициировали власти, а в отношении властей есть большое общественное недовольство.
— Я не думаю, что этот процесс нужно рассматривать на плоскости борьбы власти-оппозиция. Но если даже рассматривать по их логике, можно сказать, что они не добились успеха. Конечно, были недовольства, несогласия, но доверие было очень большим. И очень хорошо, что наши граждане услышали наш голос, услышали наши просьбы, услышали мнение президента РА, относительно того, что это, прежде всего, делается для укрепления безопасности государства, чтобы в стране было стабильное управление, чтобы развивалась демократия, чтобы власти не только разделились, но и заработал механизм равновесия, расширились права оппозиции, и чтобы мы, в конце концов, жили в более благополучной стране.
— Оппозиция говорит о фальсификациях, нарушениях, предвыборных взятках, наполнениях во время референдума. Это означает, что референдум прошел, или «да» победило в условиях повсеместных фальсификаций.
— Во-первых, это говорит не вся оппозиция, а часть оппозиции. Большая часть оппозиции сказала «да» конституционным изменениям. Имею в виду «Процветающую Армению» и «Дашнакцутюн», а также бывшего руководителя фракции «Наследие» Рубика Акобяна, секретаря Тевана Погосяна, руководителя АОД Александра Арзуманяна, Людмилу Саргсян из фракции АНК. То есть, большинство оппозиции сказала «да»
— На политическом поле они считаются людьми, перешедшим на сторону властей. Радикальная оппозиция называет их клиентами властей.
— Во-первых, я сожалею, что руководители АНК или «Наследия» оскорбляют своих коллег. Но это та оппозиция, с которой они составляли замечательные четверки, тройки. Это та оппозиция, за бывшим руководителем которой становились в очередь, чтобы удостоиться приема. Это та оппозиция, с бывшим руководителем которой они делали буржуазно-демократическую революцию. Во-вторых, помните ли вы в Армении хоть один избирательный процесс, чтобы проигравший сразу не заговорил об избирательных фальсификациях. Если у АНК, Левона Зурабяна или «Новой Армении» есть факты, должны обратиться в ЦИК, составить протоколы, обратиться в прокуратуру и полицию.
— Референдум конституционных изменений закончился, сейчас пригласит ли РПА ППА и особенно АРФД, как и ожидалось на политическом поле, составить с ней коалицию?
— В данный момент в партии не было таких обсуждений. Но политика является искусством возможного, и ничего нельзя исключить.
