Собеседник Первого Информационного – профессор факультета международных отношений Оксфордского университета, эксперт по вопросам России и Южного Кавказа, доктор политологии Нейл Макфарлейн.
— Профессор, Вы являетесь очень хорошим экспертом в Карабахском вопросе, понимаете логику конфликта, знаете, как развивались события еще с 1990-ых годов. Следите ли Вы за последними событиями? По Вашим впечатлениям, что изменилось в конфликте?
— Я, конечно, слежу за ходом событий, если речь идет о перспективах урегулирования конфликта, или о возобновлении войны. В зоне конфликта была эскалация. Возрастание перестрелок увеличило опасность случайной войны, но ни у одной из сторон нет каких-либо срочных стратегических причин. Встреча в Берне, по словам вашего премьер-министра, не зафиксировала никакого прогресса, но продолжила диалог. Эти эскалации также случались и раньше. Несомненно, они вновь произойдут, независимо от того, насколько эта эскалация отличается от прежних.
— Можем ли мы сказать, что эта тенденция ведет к новой, крупномасштабной войне, потому что Азербайджан постепенно увеличивает калибр применяемой военной техники – крупнокалиберные пулеметы, ракетные установки, тяжелая артиллерия, танки и так далее.
— Я не думаю, что сегодня существует перспектива реальной войны. Азербайджан недоволен нынешней ситуацией уже очень долгое время. Правда, азербайджанская сторона продолжает увеличивать свой стратегический потенциал, но его экономика не выдержала это, по причине снижения цен на нефть.
Тем не менее, эта ситуация вовсе не удовлетворяет. Долгосрочная тенденция в балансе региональных сил более благоприятна для Азербайджана, и это изменение может дестабилизировать статус-кво. Более того, вследствие падения экономики Азербайджана для режима будет труднее сохранить свою легитимность, и это может сделать более вероятной перспективу войны.
С другой стороны, война содержит очень серьезные риски, и они это очень хорошо знают. Это может быть очень сложной задачей, и они могут проиграть. Проигрыш в войне может привести к смене режима, чего азербайджанские власти, естественно, не хотят. Я подозреваю, что русские попытаются усмирить обе стороны.
— Поспособствует ли встреча президентов Армении и Азербайджана в Берне процессу мирного урегулирования, или хотя бы снизит напряженность на границе?
— Очень хорошо, что обе стороны пока продолжают вести диалог, но я не ожидаю того, что эта встреча даст больше результатов, чем все предыдущие встречи. Препятствия для мирного урегулирования конфликта те же, что и были всегда. Самая большая проблема особенно заключается в том, как решить вопрос противоречия норм самоопределения и территориальной целостности. Эту проблему можно решить посредством согласованного отделения Нагорного Карабаха от Азербайджана или создания международно гарантированной автономии внутри Азербайджана. Маловероятно, что конфликтующие стороны примут один из этих вариантов. Но диалог может быть динамичным процессом. Возможно, эти переговоры дадут неожиданно положительный результат.
— Как Вы прокомментируете информацию о том, что министр иностранных дел России Сергей Лавров имеет какой-то «план» относительно мирного урегулирования Карабахского конфликта?
— У русских, несомненно, есть план. Это не первый раз. Так или иначе, у русских есть стратегические цели, одной из которых является укрепление своего стратегического доминирования. Если урегулирование будет способствовать реализации этой цели, Россия, несомненно, поощрит решение конфликта. Если нет, значит, статус-кво более выгоден для них.
— Какие ожидания есть от переговоров, начавшихся недавно между Европейским союзом и Арменией, целью которых является подписание нового соглашения?
— Очевидно, что Европа в программе Восточного партнерства отказалась от подхода «один и тот же формат удобен для всех». Евросоюз хочет найти более скромные формы двустороннего сотрудничества. Этот формат может включить торговлю и инвестиции и сотрудничество в сфере либерализации миграции. Это может включить также увеличение программ Евросоюза в Армении.
Трудно сказать, какие результаты может дать это развитию экономики и торговли Армении. Учитывая членство Армении в Таможенном союзе, и в Евразийском союзе, экономические выгоды от видоизмененного ассоциативного соглашения с Евросоюзом могут быть несравненно больше, чем были предусмотрены по ассоциативному соглашению 2013 года, вокруг которого велись переговоры, но потом Армения отказалась от него. Если даже выгоды будут значительными, их результаты будут видны очень поздно. Мы можем в этом убедиться, если посмотрим на экономические показатели, начиная с 2013 года.
Процесс, по всей вероятности, будет протекать медленно, поскольку Евросоюз должен посмотреть, как конституционные изменения повлияют на внутриполитическую и экономическую ситуацию Армении.
