Собеседник Первого Информационного – руководитель Центра европейских исследований Артур Казинян.
— Господин Казинян, 18-го января в Брюсселе состоялось 16-ое заседание Совета сотрудничества между Арменией и Евросоюзом, в котором Армения участвовала на уровне министра иностранных дел. Там затронули также и урегулирование Карабахского конфликта. Министр иностранных дел Нидерландов заявил, что сохранение статуса-кво неприемлемо, а также ситуация на линии соприкосновения, что для ЕС сейчас приоритетом является урегулирование Карабахского конфликта. Как Вы считаете, эти заявления являются просто заявлениями, или действительно ЕС может предпринять практические шаги, возможно, и по изменению статуса-кво, а также в направлении урегулирования Карабахского конфликта?
— Министр иностранных дел Нидерландов, будучи министром иностранных дел председательствующего государства, представляет официальную внешнеполитическую позицию Европейского союза относительно конкретного вопроса. В этом случае мы имеем дело с Карабахским конфликтом. И если вспомнить подобные заявления 2-3-летней давности, которые были сделаны в Европейском парламенте со стороны Верховного комиссара ЕС по общим вопросам внешней политики и безопасности К. Эштона, а также со стороны его заместителя Мирослава Лайчака, а затем и Фюле о том, что Карабахский конфликт – единственный конфликт по соседству с ЕС, в котором ЕС не участвует, и это упущение, которое нужно исправить. В то время такая терминология была применена со стороны представителей ЕС, и, фактически, не впервые ЕС проявляет интерес в деле урегулирования Карабахского конфликта, что имеет объективные причины. Мы также должны вспомнить заявление американского сопредседателя Минской Группы Джеймса Уорлика, в котором он тоже констатировал, что статус-кво неприемлем, и должен измениться. Что это означает, по сути, трудно сказать, потому что конкретные инициативы, конкретные шаги пока не сделаны, всего лишь говорилось о том, что нужно что-то сделать, потому что на линии соприкосновения с каждым днем ситуация обостряется, пожалуй, сейчас немного поутихла, более спокойная, но это не значит, что так будет и дальше, если учесть нынешнюю ситуацию в Азербайджане, и нелегитимный и недемократичный характер, сущность властей Азербайджана. То есть, в любой момент могут произойти военные действия, с целью обеспечения внутренней легитимности с помощью внешней повестки дня. Это очень хорошо осознают представители ЕС, и этим также обусловлено то, что ЕС в очередной раз активирует свои усилия в деле урегулирования Карабахского конфликта. Здесь мы можем стать свидетелями определенной синхронизации в вопросе политических приоритетов США и ЕС в отношении КНР, и вообще Южного Кавказа.
— Вы сказали, что ЕС активирует усилия, и постоянной проблемой Армении была безопасность. Мы, также используя это обстоятельство, 3-го сентября приняли решение о членстве в ЕАЭС, представители власти тоже отметили это. Может ли Армения ожидать безопасность от ЕС, у них нет как таковой системы безопасности, но с этой точки зрения, также и поддержку в вопросе Карабахского конфликта, что, возможно, уравновесит роль России в процессе урегулирования этого конфликта, чтобы Армения тоже могла внести определенные изменения во внешнем курсе Армении.
— Сказать, что у ЕС нет инструментов безопасности, естественно, нельзя, потому что у ЕС есть общая политика обороны и безопасности, в рамках которой осуществляет свою повестку дня внешней безопасности. Но сказать, что он может стать противовесом для военного присутствия России, естественно, нельзя. Единственная система безопасности, кстати, в которую входит также и ЕС, это НАТО, и только НАТО может стать противовесом военному доминированию, установленному в Армении со стороны России. В этом случае мы должны также четко осознать, что у США пока нет четкой повестки дня, четкой концепции, доктрины, как управлять, как относиться к процессам, которые происходят в настоящее время на Южном Кавказе. В частности, недавно в рамках соглашения, достигнутого вокруг Ирана, была устранена большая часть санкций в отношении этой страны, чем фактически изменилась вся обстановка в нашем регионе. Это, естественно, привело к определенным последствиям, что изменило ситуацию, и уже нужно изменить или адаптировать сформированную в прошлом стратегию к новой ситуации. Становится очевидно, что ситуация в пользу Армении. Армения может оказаться в выгодном положении, если будет вести правильную внешнюю политику. А для того, чтобы вести правильную внешнюю политику, нужно иметь суверенитет. Вы правильно отметили, что 3-го сентября в качестве обоснования для присоединения Армении к ЕАЭС был отмечен фактор безопасности, но, как видно, это попросту не оправдало себя обострением ситуации на армяно-азербайджанской границе, и реакцией со стороны России, а также большим объемом российского оружия в Азербайджане. Их, фактически, на 80 процентов вооружает Россия – наш стратегический союзник. Беларусь и Казахстан тоже провозглашают себя союзниками Азербайджана. В этом случае довольно трудно говорить о реальной безопасности, потому что все те аргументы, которые приводились в пользу членства в ЕАЭС, в частности, если мы находимся в структуре безопасности, то не можем стать членами экономической структуры, противоположной структуры, речь шла о ЕС, что, фактически, лишило нас возможности маневрировать, диверсифицировать нашу внешнюю политику. Мы очень нуждаемся в этом, мы видим, как меняется мир вокруг нас, но мы просто уже стеснены вследствие членства в международных, надгосударственных интеграционных объединениях.
— Мы уже сказали о возобновлении переговоров Армения-ЕС. На Ваш взгляд, были ли осуществлены в Армении необходимые изменения в течение этих двух лет, как в обществе, так и на политическом поле, чтобы эти переговоры могли успешно завершиться, и не повторилась судьба Ассоциативного соглашения? В прошлый раз, когда власти решили, что Армения должна стать членом ЕАЭС, по сути, в Армении не было возражений. В этом случае, на Ваш взгляд, в течение этих двух лет, подготовилось ли наше общественное, политическое поле к новой ситуации?
— Были возражения, мнения, заявляли, что это не исходит из наших интересов, я сам неоднократно говорил об этом, но на резкие действия, то есть, на массовые протесты, акции, майданы, какие были в Украине, естественно, мы не пошли. Я сам, естественно, не инициировал такой шаг, будучи разумным, понимая, что эти шаги, эти средства хотя бы для того времени были просто бессмысленными, поскольку мы видим, что ситуация меняется в мире, и нужно быть готовыми. Мы владеем малой долей информации – 20-30 процентами, и не владеем всем объемом информации, что позволило бы нам полностью проанализировать ситуацию, и найти правильные решения. Для этого мы анализируем те факты, которые существовали тогда. Мы увидели, что шел какой-то тайный, закрытый процесс, о котором, пожалуй, мы не знали. Но мы увидели, как Иран вышел из-под санкций, как изменился мир, появилась террористическая организация «Исламское государство», которое угрожает, как они говорят, неверным, мы тоже в данном случае считаемся неверными, следовательно, решение с точки зрения безопасности возможно, содержало какие-то основания. Но интеграция в экономическую структуру, фактически, если ты связываешь надежду только с Россией, в этом случае теряет весь смысл. Можно в двустороннем формате развивать все это, и этим все закончить.
Участие Армении в многостороннем формате в интеграционных структурах никак не укрепило, не усилило безопасность Армении. Политическое поле, которое должно было обеспечить успех процесса евроассоциации Армении, фактически, тогда провалилось, потому что все те политические силы, которые заявляли, что процесс европейской ассоциации Армении не имеет альтернативы, что мы возвращаемся к нашим корням, сразу же на второй день отказались от своей принятой в прошлой политической позиции, и начали единогласно восхвалять этот союз, что нам нужно укреплять вековые армяно-российские отношения. Это говорит о несовершенстве и недостатках политического поля, это большая проблема, которую нужно преодолеть, хотя бы попытаться преодолеть во время предстоящих парламентских выборов. То, что в парламенте должны быть представлены политические силы, исповедующие европейские ценности, имеющие европейскую ориентацию, которая уравновесит внутреннее политическое поле, и в дальнейшем станет платформой для диверсификации внешней политики Армении, потому что нужно обеспечить политическую подпитку, основание, нужно на политическом поле иметь своих партнеров, политических сторонников. Мы увидели, что 2013 г., когда провалился процесс, фактически, ни одного партнера у ЕС на нашем политическом поле просто не было. В настоящее время делаются попытки, создаются какие-то политические силы, партии, которым я желаю удачи в реализации всех своих целей, шагов, надеюсь, увидеть их в парламенте в будущем, в пользу нашего политического поля и благополучия государства. Как получится, покажет время.
— Господин Казинян, этот документ, вокруг которого ведутся переговоры, на Ваш взгляд, будет иметь такую важность, чтобы Россия вновь прибегла к действиям 2013 года?
— Не думаю, потому что во всех сферах, которые для России были важными, Россия уже смогла взять в результате надгосударственного интеграционного процесса, остальная часть, которая оставлена суверенитету Армении, эти строго ограниченные сферы, вокруг которых Армения вела переговоры с ЕС, создадут своеобразный канал с ЕС, они будут преимущественно формальной платформой для дальнейшего развития. То есть, нужно держать темп. Для этого сейчас мы идем к процессу, целью которого является обеспечение двустороннего общения, то есть, нужно к требованиям времени приспособить нормативную правовую базу отношений Армения-ЕС. В настоящее время соглашение о действующем партнерстве и сотрудничестве уже устарело, оно вступило в силу в 99-ом году, и, безусловно, нужно изменить его, привести в соответствие со сложившейся ситуацией, но какое содержание оно будет иметь, пожалуй, я не знаю. Не будем забывать, что в 99-ом году, когда соглашение о партнерстве и сотрудничестве вступило в силу, европейская интеграция была провозглашена приоритетным направлением внешней политики Армении. В настоящее время такого направления не существует, то есть, нет процесса европейской интеграции, следовательно, нет также и желания, нет какого-либо стимула, который поведет нас к углублению отношений Армения-ЕС. Но есть сферы, вокруг которых мы можем вести переговоры, мы можем сотрудничать, ожидая экономическую, техническую и финансовую помощь.
