В чем заключается цель выступления Сержа Саргсяна 12 февраля 2015 года, в которой он, фактически, посредством политических и личных оскорблений уничтожил лидера реальной альтернативы РПА – партии «Процветающая Армения» Гагика Царукяна, и в чем заключается цель выступления Сержа Саргсяна 12 февраля 2016 года, в ходе которого он излагал объемистые идеи касательно претворения в жизнь конституционных преобразований? Основной смысл обоих выступлений заключается: первый – посредством чего, а второй – в какой форме Серж Саргсян останется у руля власти после 2018 года.
Известно, что проблема воспроизводства в Армении не персонифицирована, а она системная. Например, и в 2008 году исключалось воспроизводство Роберта Кочаряна, и он ушел, однако возникает вопрос: чего лишился Кочарян после 2008 года? Только лишь президентской должности, тогда как накопленное за годы пребывания на этой должности финансовое состояние и политическое влияние остались при нем. То есть, Роберт Кочарян не «воспроизвелся», однако воспроизвелась та система, в которой он чувствовал себя в безопасности. С этой точки зрения Серж Саргсян в 2018 году не воспроизведется, однако весь вопрос в том, воспроизведется ли та система, в которой он бы чувствовал себя в безопасности?
Весьма вероятно, что Серж Саргсян в отличии от Кочаряна, после того, как в 2018 году покинет президентское кресло, будет претендовать на должность председателя Национального Собрания или премьер-министра. Но это опять-таки не воспроизводство Сержа Саргсяна, здесь уже роль играть будет система, так как это – те должности, которые предполагают иные конституционные полномочия и иные иерархические отношения внутри власти. И именно здесь, применяя понятие «воспроизводство», мы должны максимально конкретизировать, что именно мы понимаем под этим – каких субъектов. В обратном случае это определение становится расплывчатым, безответственным, не имеющим ценности и вокруг него всегда можно маневрировать.
Воспроизводство – это незаконный захват власти. Однако является ли воспроизводство понятием, исключительно предполагающим какое-либо действие? Едва ли, так как в Армении утвердилась некая система власти, которая разветвлена и которая срослась вплоть до с рядовыми слоями общества, то есть, это многоступенчатая система, которая имеет свою определенную социальную базу, экономическую базу, собственную бытовую базу, собственную «семейную» базу – в лице многочисленных внутрисистемных кумовских связей.
В таких условиях неопределенные, обобщенные заявления о воспроизводстве всего лишь открывают новое поле для манипуляций. Когда же все это конкретизируется, определяется, представляется обществу, то, естественно, этим самым устанавливаются и новые политические стандарты и критерии – и для данного процесса, и для дальнейших политических развитий вообще. То есть невольно формируется и конкуренция на глазах общества. То есть, конкуренция не между собой, не борьба сильного со слабым, а конкуренция перед обществом, и общественный вес возрастает, общество начинает сравнивать, чем именно другие отличаются от РПА, какова глубина этой разницы, каков ее характер, в каких вопросах есть схожесть, какие явления являются связующими звеньями между РПА и другими субъектами, насколько ключевыми являются эти звенья с точки зрения сформированного в Армении на протяжении двух десятков лет внутриполитического статуса-кво.
Когда подобные вопросы возникают с конкретными формулировками, ясным определением и разграничением явлений и субъектов, становится очевидным, что в Армении не может не быть воспроизводства, так как в Армении в настоящее время действует некая комплексная система, взаимосвязанная между собой масса.
