Собеседник Первого Информационного – руководитель фракции АРФД Армен Рустамян.
— Как Вы чувствуете себя уже в роли власти?
— Я всегда чувствую себя одинаково, будь то во власти, или вне власти. Нормально.
— В чем гвоздь меморандума?
— Целью наших переговоров была и остается одно: призвать к жизни конституционный порядок, как можно быстрее, и в соответствии с буквой закона и положениями, которые предусмотрены этими конституционными изменениями. А из это исходит большая работа, как во внутренних, так и во внешних сферах. И это сотрудничество будет касаться проблем, связанных именно с этими двумя сферами.
— Кто будет губернатором?
— Губернатором Ширака будет Симонян, а в марзе Арагацотн будет Гезалян.
— Начиная с этого момента, Дашнакцутюн больше не является оппозицией?
— Естественно. Автоматически, поскольку в правительстве у нас уже есть члены, мы больше не оппозиция.
— Господин Рустамян, Дашнакцутюн неоднократно заявляла о провальной внешней, внутренней экономической политике, то есть, таким образом, вы отныне являетесь частью этой политики, и собираетесь нести ответственность за нее?
— Да, с этого момента мы несем ответственность за все.
— То есть, готовы нести на себе это клеймо, взять на себя это тяжкое бремя?
— В связи со всеми вопросами мы готовы, естественно, взять на себя это тяжкое бремя, и мы делаем это осознанно, но другого пути нет, если это тяжкое бремя лежит на плечах нашего народа, каждый обязан взять на себя часть этого бремени, чтобы облегчить его.
— С другой стороны, поговаривают, что Дашнакцутюн таким образом решила свою дальнейшую проблему, то есть, решила вопрос своего места в Национальном Собрании, поскольку в противном случае у нее не было возможности оказаться в Национальном Собрании, и уже исчерпала себя, как политическая сила.
— А с другой стороны, говорят, что объединение с властями вызывает больше проблем, и это мнение тоже имеет право на существование, потому что именно в связи с отмеченным Вами вопросом возникает огромное бремя ответственности, с ответственностью приходить на выборы труднее, чем только критиковать, и быть в стороне от всего этого, и от этой ответственности. Это имеет и свои преимущества.
— Вы сказали, что власти дискредитированы, поэтому мы пытаемся спасти их лицо. Вы сегодня тоже подтверждаете это мнение, и считаете, что Дашнакцутюн удастся спасти лицо властей?
— Я подтверждаю свои мнения, а не Ваши, потому что я знаю, что я сказал, и как после этого исказили то, что я сказал, это уже на совести тех, кто исказил, а я сказанное не повторяю дважды, потому что не нуждаюсь в этом.
-В конце концов, как Вы считаете, удастся ли вам спасти дискредитированное лицо властей?
— Вы снова пытаетесь навязать мне свою логику, в таком случае, Вы сами можете дать интервью вместо меня.
— Я задаю Вам вопрос.
— Ваш вопрос не исходит из моего ответа.
— Дашнакцутюн довольна условиями?
— Да.
— Господин Рустамян, со стороны ППА были некоторые сцены ревности, в частности, было сказано, что фракции, состоящей из 30 человек, не сделали предложение, а сделали фракции, состоящей всего из 5 человек. Как вы относитесь к этому?
— Ничего, это сцены ревности, они пройдут.
— Вы не считаете, что если бы ППА тоже была в договоре, то были бы созданы более широкие возможности?
— Если бы были все, то было бы лучше.
— В конце концов, считаете ли Вы, что на оппозиционном поле вы исчерпали себя, если теперь стали властью?
— Наши действия не связаны с тем, кем мы являемся – оппозицией или властью. Если быть добросовестным и проанализировать путь, пройденный Дашнакцутюн, то можно увидеть, что абсолютно не имеет никакого значения, является ли Дашнакцутюн оппозицией или властью.
— Вы были членом оппозиционной четверки, сейчас, фактически, стали частью во власти, помогло ли вам членство в оппозиционной четверке, чтобы вы стали частью власти на более хороших условиях?
— Нам помогли пройденный нами путь, наши идеи, наши убеждения, и никто нам в этом плане не помогал. Если бы могли помочь, то помогли бы себе, чтобы после нашего выхода не раскололись.
