Собеседник Первого Информационного – бывший премьер-министр Республики Армения, депутат Национального Собрания Грант Багратян.
— Господин Багратян, после вчерашнего заседания правительства стало ясно, что переговоры властей Армении с российской стороной касательно снижения тарифа на поставляемый газ на данный момент не дали никаких результатов, и, кажется, для первых трех месяцев 2016 года был зафиксирован тариф в 165 долларов, также было отмечено, что переговоры продолжаются. Между тем, месяц назад премьер-министр Овик Абраамян заявил, что в связи со снижением цены на газ существует не только необходимость, но и возможность. На Ваш взгляд, почему, тем не менее, правительству Армении не удается воспользоваться этой возможностью, и почему российская сторона не прислушивается к просьбе правительства Армении?
— Во-первых, уточним одно обстоятельство. В Армении всех интересует цена на границе, которая составляет 165 долларов. Я хотел бы еще раз сказать всем гражданам Армении: какое вам дело до этой цены, когда поставщик – «Газпром», и внутренний поставщик – «Газпром Армения» являются одной и той же компанией… Это – не Беларусь, не Грузия. Цена на границе ничего не нам дает. Цена на газ, продаваемый нашему населению, составляет 330 долларов, и точка. Если бы мы были Беларусью, где «Белгаз» на 50 процентов принадлежит правительству, была бы цена на границе и окончательная цена. Здесь же такого нет.
— Но, если эта цена на границе снизится, то появится также возможность снижения цены для потребителей.
— Нет, мы получаем газ по цене 165 долларов, а продаем по 330 долларов. Как так получается, что Украина получает по 200 долларов, а продает по 220? Когда мы спрашиваем, нам представляют ложные списки инвестиций, ведь спор идет вокруг этого.
— То есть, когда господин Абраамян говорил, что обратился с просьбой о снижении цены, это относилось не к нам, потребителей попросту вводили в заблуждение?
— Я всем советую не говорить о цене на границе. В конечном счете, цена на границе урегулирована неблагоприятным для нас договором от 2-го декабря 2013 года, в котором четко написано, что цена устанавливается с учетом цены в Оренбургской области РФ. В лучшем случае, правительство может сказать какова цена в Оренбургской области, и найти ту формулу, по которой она связана с ценой этой области. Цена на газ должна быть результатом переговоров между «Газпром Арменией» и московским «Газпромом», и я не понимаю, почему правительство Армении или президент Армении ведут переговоры вокруг цены на газ, ведь существует подписанный договор. Почему мы говорим русским, что повышаем цену, и получаем самый дорогой в мире газ, и подтверждаем это договором? Это – сделка между двумя хозяйствующими субъектами.
— Фактически получается, что, прилагая усилия в направлении снижения тарифа на газ, наши власти просто занимаются популизмом?
— Я не сказал, что на 100 процентов занимаются популизмом. Цена на газ действительно высокая, и правительство поднимает этот вопрос, и правильно делает, правительство имеет право говорить, что раз мы вступили в ЕАЭС, почему наш газ более дорогой, чем в Грузии, Украине или Молдове? Эти вопросы нужно поднимать, но правительство, в лице комиссии по установлению тарифов, должно взять внутреннюю маржу, которая увеличивается, и резко снизить, сказать, что снимаем ваши инвестиции. Мы не делаем этого. Завтра-послезавтра начнутся выборы, в очередной раз они поедут в села, пообещают газификацию, «Газпром Армения» газифицирует, но, в конце концов, эти села не получат газ, а газ подорожает. Вся эта система, которая поставляет газ газифицированным селам (цена повышается с учетом амортизации), работает с 10-процентной мощностью. Это – результат нашей довольно глупой политики, которая основана на следующем принципе: «Пускай я получу голоса, изберусь, наплевать на стоимость газа, наплевать на развитие экономики». Проблема, связанная с ценой на газ на 80 процентов является нашей проблемой, мы не можем даже правильным, здоровым, логичным образом поставить вопрос перед русскими: наш тариф должен быть низким, мы объявим тендер между российским и иранским газом. Мы не делаем этого, боимся, что в Москве обидятся.
