Собеседник Первого Информационного – бывший министр труда и по социальным вопросам Геворг Петросян.
— Партия ППА обвинила Вас в дискредитации партии, и исключила из своих рядов, а Вы собираетесь подать в суд, какую цель преследуете?
— Хочу сделать одно уточнение: меня обвиняет не ППА, а один человек – занимающая должность руководителя партии Наира Зограбян, и исключение было поспешным, незаконным, со стороны того субъекта, у которого ни по закону, ни по уставу партии нет таких полномочий, и я собираюсь, как гражданин, как человек партийный, защитить свои нарушенные права в судебном порядке, если госпожа Зограбян не найдет в себе силы по собственной инициативе аннулировать свое незаконное решение. Суд оценит, можно ли считать порочащей информацией, когда, исходя из интересов партии, член партии выражает мнение относительно методов руководства партией, относительно видения, подчеркивает, что у партии должна быть четкая идеология? Конечно, нет. Я считаю, что лучше в отдельных вопросах самокритично достичь желательных результатов, чем все видеть, и ничего не говорить, объясняя тем, что мы свою внутреннюю кухню не выносим на суд общества. Общество сформировало эту партию, общество отдало голоса этой партии, чтобы она представляла его интересы в различных органах, разными способами, это общество имеет право знать, как осуществляет свое руководство политическая сила, получившая его голоса. Сказанное мной относится исключительно к руководителю партии, которая не владеет делами партии, она просто можно сказать, бездействует, свое свободное время больше проводит в судах, и на каких-то международных платформах, чем занимается делами партии. Сегодня, я считаю, что Наира Зограбян не в состоянии руководить партией, сказанное мной относится к ее личности, а не к партии. В противном случае, если бы я считал партию порочной организацией, то не утверждал бы, что являюсь членом ППА, вновь готов в случае правильного руководства покорно служить партии. Когда орган партии, который силой закона и устава уполномочен устранить меня, то есть, если политический совет устранит меня, я будут уважать его решение, но для меня нормой поведения является не незаконный произвол, полет мыслей кого-то, а закон и устав партии.
— Вы думаете, Вы выиграете суд? Если выиграете, то продолжите свое членство в ППА под руководством Наиры Зограбян?
— Я не хочу заниматься гаданием, то есть, не знаю, выиграю ли суд, или нет, правосудие осуществляю не я, правосудие осуществляет суд, суд и решит. Другой вопрос, если после того как выиграю суд, сам не посчитаю целесообразным остаться в партии, где руководит нарушающий закон и законодательство руководитель, это мое дальнейшее решение. Не думаю, что Наира Зограбян своим поведением, руководствуясь разными точками зрения и разными ветрами, а не законами, и интересами электората, продлит свое нахождение в должности. Во всяком случае, я не решаю это, решает съезд партии, если съезд обсудит и посчитает, что есть более достойный кандидат, я буду рад продолжить свою политическую деятельность под руководством этого кандидата.
— А кого Вы видите в качестве достойного кандидата?
— В ППА много достойных людей, и сегодня я воздержусь от озвучивания имен, поскольку знаю, что так называемая противная сторона будет персонализировать это. Если сейчас я назову, скажем, имя Вардана Варданяна, или кого-то другого, скажут, что это было сделано ради него. Я сейчас не называю имен, я называю только одно имя – Наира Зограбян, как нарушителя закона, грубо говоря, наплевавшего на устав партии, кто исходя из своих личных амбиций и игнорируя законы, начала личное преследование в отношении меня. Почему она не попыталась принять решение о моем устранении посредством политического совета? По нескольким причинам: в том числе, и по моему глубокому убеждению, она не уверена, что ее авторитета достаточно для того, чтобы созвать политический совет, она не может по этой повестке дня поставить вопрос на голосование, потому что там буду участвовать также и я, и буду выражать все свои замечания, в том числе и юридические, а также скажу то, что пока не сказал, исходя из правил приличия.
— С другой стороны, ППА сегодня заявляет, что внутри партии нет оснований для раскола, всего лишь один депутат-предприниматель пытается расколоть партию. На Ваш взгляд, партия сегодня стоит на краю раскола?
— Мое личное мнение, как члена партии, заключается в том, что в ППА нет раскола. Есть разные мнения, разные позиции, я тоже пользовался правом свободно выражать свое мнение, и это мое конституционное право, и это мое право предусмотрено законом о партиях. Несколько дней назад Вардан Бостанджян открыто заявил, что ППА умерла, больше не существует. Сейчас вдруг кто-то может сказать, что это порочащее партию заявление, и теперь начнут преследовать Вардана Бостанджяна. Существует плюрализм. Мое возвращение в партию произошло именно по личной просьбе Наиры Зограбян, она попросила меня вернуться в партию, и одним из условий моего возвращения было то, что я, как член партии, учитывая свое правосознание и свое прошлое, по каждому случайному вопросу не буду просить у кого-то согласия.
— Вы утверждаете, что сегодня ППА «надела» ложную оппозиционную маску, и разворачивает ложную оппозиционную деятельность?
— Я утверждаю, что госпожа Зограбян надела ложную оппозиционную маску. Нельзя, говоря о ППА, иметь в виду одного человека, фракцию, или определенную группу. ППА – это партия, в чем виноваты люди, которые видят лицо Наиры Зограбян с той частотой, с которой мы видим затмение солнца, что Наира Зограбян, не учитывая их мнение, от имени всей партии совершает действия, которые ни с кем, в том числе и с политическим советом не обсуждает, не согласовывает, что является ее обязанностью по закону. Я не могу дискредитировать всю партию, членом которой я являюсь.
— Наира Зограбян говорит, что она не может просить РПА принять ППА в коалицию, если со стороны РПА нет приглашения.
— Коалиция – это не именины, и не крестины, чтобы приглашать. Что означает приглашение? Я не думаю, что руководитель страны должен взять ручку и бумагу, и написать приглашения с просьбой стать членом коалиции. Сегодня ППА, не знаю, кому это нравится, а кому – нет, де-факто является второй политической силой. Если ты руководишь политической силой, если у тебя действительно есть авторитет и вес, почему не попросишь главу страны выслушать тебя, выслушать твои предложения, обсудить, и почему не выражаешь готовность разделить ответственность с властями? В таком случае, почему пропагандировал Конституцию, если не веришь авторам этой Конституции, инициирующим субъектам, то есть, президенту РА? Что значит – быть оппозиционером? Означает не признавать политику властей. Если ты не признаешь политику властей, почему осуществлял пропаганду на улицах, дворах, что хотел доказать?
— Это правда, что в ППА не надеются получить 5 процентов на следующих парламентских выборах, поэтому сильно обеспокоены в связи с невступлением в коалицию?
— Если и присоединюсь к тому мнению, что ППА на выборах 2017 г. может и не набрать необходимых 5 процентов, то только по одной причине: расточительного и неаккуратного управления госпожи Зограбян делами партии, других причин я не вижу.
— Думаете, ППА должна поднять вопрос отставки Наиры Зограбян?
— Я не говорю это, я обращусь в суд, если окончательно решу обратиться в суд, и если суд примет решение признать недействительным незаконное решение Наиры Зограбян, в этом случае, думаю, госпожа Зограбян должна, исходя из соображений морали, решить, имеет ли смысл остаться в партии, решение председателя которой судом признают недействительным.
