Собеседник Первого Информационного – эксперт Арсен Харатян.
— Господин Харатян, на Ваш взгляд, какие особенности имеет нынешняя стадия армяно-российских отношений после 2013 года, когда Армения выбрала путь членства в ЕАЭС, а Грузия – путь евроассоциации. По сути, возникло много разногласий.
— В интересной ситуации оказались обе соседние страны. Отношения Армения-Грузия в экономическом плане, предположительно, могли пострадать от разных интеграционных процессов, но стороны смогли найти интересные решения. То есть, то, что изначально было отмечено, что необязательно, чтобы это оказало отрицательное влияние, то есть, сможет ли в дальнейшем Грузия, используя территорию Армении, возможности Армении вывести на рынки Евразийского пространства свои товары, и насколько Армения сможет воспользоваться наличием Ассоциативного соглашения у Грузии. Что я имею в виду? По Ассоциативному соглашению, по части свободной торговли предусматриваются конкретные квоты на все виды товаров, которые отмечаются. Есть виды товаров, которые, например, Грузия не может обеспечить в том количестве, в котором он может. Некоторые виды товаров Армения может экспортировать посредством грузинского рынка, например, сухофрукты или такие товары, которые Армения может производить, у нее есть такие возможности и способности, если эти товары смогут упаковать в Грузии, и под видом Made in Georgia вывозить на европейский рынок, это может быть очень конкурентной возможностью. Этим уже пользуются Турция и Азербайджан. Турция, у которой есть Ассоциативное соглашение с Европой, по части многих видов товаров производит больше предусмотренных лимитов. Например, турецкие ткани привозятся в Грузию, шьются там, и с маркировкой Made in Georgia экспортируются без таможенных пошлин. Аналогичным образом Армения тоже может сотрудничать, и уже работает в некоторых направлениях. Особенно интересны программы, которые уже существуют, региональное сотрудничество в приграничных зонах, скажем, Квемо-Картли-Тавуш, Квемо-Картли-Лори и Джавахк-Ширак марзы могут осуществлять совместные программы, и, кажется, уже осуществляют определенные программы.
Что касается двусторонних отношений, то между Арменией и Грузией сегодня тоже действует договор о свободной торговле, этот договор действует также и между другими таможенными государствами, здесь, кажется, нет существенного конфликта, и мы надеемся, что и в ближайшее время различные интеграционные процессы, особенно в экономическом плане, могут также быть взаимодополняющими.
— Насколько может сильный или слабый посол укрепить, продвинуть эти отношения? Мы знаем, что в этой стадии в Грузии у нас нет сильного посла, более того, своими заявлениями время от времени он оказывается в смешных ситуациях. Насколько это ослабляет нас?
— Грузия, по моему мнению, для Армении является одной из наиболее важных стран, и, несомненно, наше дипломатическое присутствие там должно быть в каждодневном режиме сильным и важным. Не хочу касаться личностей. Режим Сержа Саргсяна все это время делал различные непонятные назначения. Но в каком-то смысле была занижена роль посла, поскольку отношения регулируются на более высоком уровне, более серьезные и важные проблемы, кажется, были возложены на более высокопоставленных руководителей правительства.
— Посол исполняет формальную роль?
— Не могу с уверенностью сказать формальная эта роль, или нет, но Грузия – это страна, с которой многое предстоит сделать в каждодневном режиме, и нам там нужен профессиональный дипломат, дипломаты, которые смогут в этом сложном, тяжелом и запутанном регионе, и особенно с точки зрения важности отношений Армения-Грузия, понять интересы Республики Армения, и уровень двусторонних отношений.
— Оппозиция часто приводит в пример процесс проведения выборов в Грузии, отмечает, что оттуда мы должны извлечь уроки, брать полезные для себя положения. Вы следили за выборами в Грузии, может ли их опыт быть полезным для нас?
— На самом деле, мы живем в разных действующих системах. В Грузии, тем не менее, по разным причинам, с участием внешних и заинтересованных сил, а также в результате внутренней борьбы гражданского общества и политических сил, три раза посредством выборов происходила смена власти, а у нас, фактически, ничего такого не было, для этого была и политическая воля, и ряд факторов оказали свое влияние.
Там на выборах в органы местного самоуправления я занимался наблюдением в прошлом году, и могу точно сказать, что выборы, как часть демократии, там, тем не менее, точно действовали более четко, я не видел избирательных фальсификаций тех масштабов, к которым мы привыкли в Армении. Это, фактически, становится культурой. Именно по этой причине в Грузии вероятность вспышки революции мала, поскольку люди ждут решения проблемы посредством выборов. Думаю, предстоящие в октябре выборы в Грузии будут пробным камнем для властей, насколько демократия Грузии сегодня более зрелая, чем пять-десять лет назад.
— Поговорим о попытках Грузии по получению дешевого газа от Азербайджана, которые увенчались успехом. Какие должна извлечь из этого уроки Армения, до этого говорили о том, что Армения может стать мостом для Ирана, сегодня, по сути, в каком-то смысле Армению обходят.
— Речь идет не о дешевом газе из Азербайджана, азербайджанский газ уже поставляется в Грузию по низкой цене. Более низкой, чем российский газ поставляется Армении, это было последовательной практикой. 79 процентов газа в Грузию поставляет Азербайджан, проблема в том, что возможности физических поставок объемов азербайджанского газа в Грузию часто не были сезонными, эти 10-20 процентов, которые покрывала Грузия, фактически были платами Армении за транзит, то есть, в результате поставок газа в Армению через территорию Грузии, «Газпром» давал около 200 млн кубометров газа, за что в результате мы платили также и по части транспорта, но в Грузии проблема диверсификации газа, энергетики стала актуальной в октябре прошлого года, когда стало ясно, что действующие власти Грузии проводят переговоры с «Газпромом», создавая возможность для импорта больших объемов российского газа. В стране это столкнулось с оппозиционными подходами, начали обсуждать возможность относительно иранского газа. Месяц назад министр энергетики в Иране сказал об этом. Но около 10 дней назад говорилось о том, что больше не ведутся переговоры вокруг транзита иранского газа, и азербайджанский газ заменит его.
Армения может извлечь и другие уроки, но в этом случае нужно уточнить то обстоятельство, что, тем не менее, у Азербайджана есть проблема с объемами газа, которые в случае Грузии может покрыть, а также в каком-то смысле у него есть механизм давления на Грузию, потому что зависимость Грузии только от одного энергетического источника весьма повысилась. Что мы можем сделать? Думаю, здесь мы не можем принимать решений, потому что даже газопровод, который идет из Ирана, принадлежит российскому «Газпрому», и в этом вопросе Армения, думаю, скорее, является активным наблюдателем, чем непосредственным участником переговоров.
Произошло одно интересное событие в декабре: было заключено четырехстороннее соглашение Россия-Грузия-Армения-Иран, которое уточнило также, какая программа действий предусмотрена относительно сотрудничества в энергетических и других сферах, но, кажется, из этого пока что ничего не выходит. Останется ли это только документом, или станет чем-то важным, не ясно. Также говорится о том обстоятельстве, что это делается в обход Армении, что могут быть прямые поставки газа Иран-Турция, в результате чего роль Армении может снизиться.
— Вы следите за политическим событиями в Армении. В этой стадии Избирательный кодекс поставлен на обсуждение, различные политические силы выражают свои подходы, и, по сути, вновь идет борьба, призывают к объединению. Вы видите возможность создания единой платформы на этом этапе между оппозиционными силами? Жирайр Сефилян выступает с различными призывами об объединении, насколько честными являются эти стремления, и насколько эффективными будут?
— Я уверен, что честные стремления у тех людей, которые пытаются найти поле для сотрудничества на оппозиционном пространстве, и думаю, на каком-то этапе это должно быть неизбежно, потому что те здоровые силы, которые действительно находятся на оппозиционном пространстве, своими правильными и неправильными сторонами, различиями в подходах, тем не менее, должны найти то пространство, в котором смогут осуществить серьезное сотрудничество. В связи с Избирательным кодексом уже много говорилось, я не специалист в этой сфере, и не хочу подробно комментировать это.
— Борьба вокруг Избирательного кодекса может объединить?
— Я не уверен, к сожалению, кажется, не все разворачивают обсуждения вокруг Избирательного кодекса. Думаю, это может стать эффективным форумом с точки зрения объединения действующих на оппозиционном поле субъектов. Думаю, есть требование, которое выгодно всем оппозиционным силам. Это проблема опубликования избирательных списков. У нас уже есть решение Конституционного суда, что это требование не антиконституционное, значит, нужно сформулировать его, как важнейшее и основное требование, и достичь его выполнения.
— Но ссылаются на Венецианскую комиссию, и правящая партия, кажется, не исключают опубликование избирательных списков?
— Речь идет о не опубликовании личных данных, а нужно найти способ, чтобы имена-фамилии, паспортные данные или другие данные людей не высвечивались. Если действительно есть политическая воля относительно опубликования избирательных списков после выборов, что, по сути, думаю, на 40-50 процентов снизит возможности избирательных фальсификаций, то решение этой проблемы можно найти, я уверен. То, что говорится, ссылаясь на Венецианскую комиссию или на экспертное сообщество, думаю, является очередной демагогией, которую сейчас использует пропаганда власти. Но, возвращаясь к оппозиционным силам, может ли это стать то краеугольной точкой, на которой все просто сконцентрируются, и предъявят требование, как действующему режиму, так и аккредитованным посольствам, международным организациям, и всем тем субъектам, которые участвуют в избирательном процессе.
— Формируются новые политические силы перед парламентскими выборами 2017 года, я бы хотела узнать Ваше мнение, можно ли такое короткое время добиться успеха? Вардан Осканян заявил о своем намерении открыть новую партии, и о том, кто будет в рядах этой партии, конечно, исключив, или не озвучив, по крайней мере, на этом этапе, что второй президент имеет отношение к этой политической силе. Вы видите возможность этого объединения? Многие говорят, что, смотря с какими идеями приходят, Осканян утверждает, что будет комплементарная политика в основе его дальнейшей политической деятельности. Формирование новых сил насколько может за такое короткое время быть эффективным для борьбы?
— Я думаю, что это, в каком-то смысле, естественный процесс, мы имеем то, что имеем. Конституция посредством сфальсифицированного референдума изменилась, и государство сейчас стало парламентским, значит, должны быть партии, должны сформироваться партии, если хотят сыграть какую-то роль в политической жизни. Партия Осканяна пускай опубликует, кто войдет в нее, с какой платформой придет, и тогда мы дадим свои оценки. Я с трудом представляю, что сотрудничество сил, особенно прошедших 1-ое Марта, возможно, да еще и в том случае, когда такой человек, как Роберт Кочарян вернется в политику. Но, в то же время, думаю, что здесь есть несколько других процессов. Кажется, Ара Абрамян тоже говорит о создании партии, который фактически представляет интересы России, даже не скрывает того, что он именно для этого и приехал. Поживем, увидим, у нас в предвыборный период часто возникают «грибковые» партии, которые часто занимаются кражей голосов, могут быть и новые партии, которые попытаются посредством каких-то новых лиц взять на себя роль, но я считаю, что мы знаем друг друга, и, по большому счету, будет очень трудно обмануть. Конечно, будут также и те, кто могут дать голос, скажем, Артуру Багдасаряну, но я считаю, что в целом те процессы, которые происходят, пока не дают возможности для новой силы на видимом уровне. Кто знает, что может произойти, в политике ничего нельзя исключить, и могут прийти другие действующие силы, имеющие в прошлом, как финансовый, так и политический капитал, но я считаю, что наше общество довольно хорошо представляет, кто есть кто, и немного трудно будет обмануть его с помощью вымышленных идей и красивых слов, хотя, кто знает, поживем, увидим.
