В арабском мире нет понятия федерализм или федерация. Федерализация на Ближнем Востоке воспринимается как сепаратизм, и по этой причине, как правительство президента Сирии Башара аль-Асада, так и оппозиция, которые ведут переговоры в Женеве, выступают против этого варианта, в отличие, например, от курдов, которые стремятся создать на севере Сирии курдскую федерацию. Следовательно, российское предложение о сохранении целостности Сирии посредством Федерации не столь реалистично.
Эксперт по международным отношениям, преподаватель Женевского университета Виген Четерян в беседе с Первым Информационным так прокомментировал пути урегулирования Сирийской проблемы. Эксперт коснулся этой проблемы в своей статье, опубликованной недавно на арабском сайте «Аль-Джазира» («Сирия. Что означает федерация»), анализируя, какие существуют варианты для урегулирования сирийского конфликта. Речь, в частности, идет о возможности превращения Сирии в федеральное государство. Четерян пишет, что идею о федерации во время мирных переговоров в Женеве неожиданно выдвинула российская сторона. В феврале заместитель министра иностранных дел РФ Сергей Рябков заявил, что федерализация – это один из возможных вариантов решения Сирийской проблемы. Специальный представитель ООН по вопросам Сирии Стафан де Мистура, в свою очередь, отметил, что сирийцы отклоняют вариант расчленения Сирии, а идея федерализации может обсуждаться в ходе новой стадии Женевских переговоров. Партия «Курдский демократический союз» выступает за создание федерального государства, в отличие от представителей оппозиции Сирии, которые категорически отклоняют идею федерализации. Виген Четерян заметил, что наряду с этим, оппозиционный деятель Рийад Хиджаб и другие оппозиционеры ранее предложили идею «административной децентрализации».
«Достигли ли две основные сверхдержавы согласия в том, чтобы расчленить Сирию, в качестве лучшего варианта решения проблемы?»,- спрашивает Виген Четерян. Что касается вообще перспективы решения Сирийской проблемы, эксперт говорит, что в настоящее время между режимом Асада и оппозицией существует ряд серьезных противоречий, в условиях которых очень трудно найти политическое решение Сирийской проблемы.
— Господин Четерян, как Вы прокомментируете последние события в Сирии? Действительно ли Россия выходит из этой страны, или заявление Путина о выводе основной части российских войск было просто тактическим ходом?
— Заявление Путина о выводе российских войск было четким давлением на режим Асада. Между Москвой и Дамаском есть политические противоречия вокруг возможностей решения Сирийской проблемы. И, в то же время, это было знаком того, что Россия в своей стратегии предусматривает не только военное вмешательство в войну Сирии, но и переговоры и дипломатические средства. Во-первых, российские войска полностью не выведены, сегодня в Сирии остается российское военное присутствие, и они продолжают военные действия, российские воздушные силы бомбят различные мишени.
Вообще, если посмотреть, какие достижения были отмечены у российского десанта в сентябре, то русские смогли приостановить нападение оппозиции в провинции Латакия, усилить позиции режима Асада, и сейчас они хотят эти военные достижения превратить в политические и дипломатические успехи. В то же время, русские понимают, что своими средствами не смогут решить этот конфликт только на поле боя, и им необходимо, чтобы там начались другие политические процессы.
— На Ваш взгляд, это было согласовано с американцами, и если да, то какой «политический торг» был между Россией и Соединенными Штатами по вопросу урегулирования проблемы или судьбы Башара аль-Асада?
— Прежде всего, ясно, что российские шаги в Сирии являются независимыми шагами. Там нет четкого планирования с Западом, но, в то же время, основных противоречий в вопросе Сирии нет, особенно между Россией и Соединенными Штатами. Военное вмешательство России в Сирийский конфликт, по-моему, не противоречит сегодняшним политическим, тактическим расчетам Соединенных Штатов. У Америки сегодня есть большие проблемы на Среднем Востоке. У США нет основных интересов в Сирии, а также нет союзников. США находятся в противоречиях даже с Турцией. «Исламское государство» для нанесения ударов, использует курдов, как Сирии, так и Ирака, но его основной союзник на Ближнем Востоке – Турция находится в войне с курдами, особенно с РКК. Так что, Соединенные Штаты и Россия пытаются руководить этим конфликтом в сегодняшней действительности. Решения этого конфликта не существует.
— В таком случае, как вы представляете урегулирование Сирийской проблемы?
— Есть несколько противоречий, решение которых пока неясно. Во-первых, для достижения политического решения режим Асада должен сделать некоторые уступки оппозиции. Но если тоталитарный режим Асада что-то уступит оппозиции, то дойдет до грани развала. А с другой стороны, в «умеренной оппозиции», как называют ее американцы, есть большое количество экстремистов, исламистских групп, которые не очень четко отличаются от «Фронта Нусры» и «Аль-Каиды», то есть, нет четкой границы, где ИГИЛ, где «Аль-Каида», и где умеренная оппозиция. Это еще одно огромное противоречие. В условиях этих противоречий очень трудно найти политическое решение Сирийской проблемы, почти невозможно. Вообще, конфликты имеют разные стадии. Бывает начало, когда конфликт только возникает, и тогда еще можно руководить конфликтом, потом происходит развитие, и во время этого развития очень трудно вмешаться, и вывести конфликт из военной динамики и перенести на политическое и дипломатическое поле.
— В своей статье Вы говорите об идее федерального государства в Сирии, которую выдвинула Россия, сравнивая с российской моделью федерации. Какие подходы у других сторон переговоров относительно этого вопроса? Можно ли сделать Сирию федеральным государством?
— Федерализация в российском понятии очень сильно отличается от представлений о федерализации на Ближнем Востоке. Это – самоуправление, в то время как центральное государство ослаблено, и возможность самоуправления, когда государство становится сильным и централизованным. А в арабском регионе понятия федерализм, и такого опыта нет. На арабском востоке федерализация воспринимается как сепаратизм. Безусловно, есть и второй вариант федерализации – европейский и американский вариант, который означает установление различных уровней власти между центром и остальными районами страны. Этот вариант невозможен на Ближнем Востоке, где власть сконцентрирована в одних руках.
— То есть, Сирия сохранится, как унитарное государство? Но курды, кстати, выступают за создание федерации.
— Я считаю, что курдская реальность либо превратится в сепаратизм, то есть, отделится от сирийской политической системы, либо, в конце концов, проиграет, поскольку сегодня в сирийской политике нет возможности для разделения власти. Власть всегда была централизованной, а когда власть разделится, будет раскол, разложение государства. Как власти, так и оппозиция боятся этого. Как власти, так и оппозиция против предложений курдов о федерализме. А курдская федерализация уже почти является путем для независимости.
— Насколько сегодня мирные переговоры близки к окончательному урегулированию или установлению мира?
— Я считаю, что пока рано говорить об этом. Сегодня в лучшем случае эти переговоры смогут определить правила войны, но, сказать, что стороны готовы к решению, пока очень рано.
— А какое будущее Вы видите для армянской общины Сирии в этом контексте?
— К сожалению, если взять другие примеры – Ливан, Ирак, и так далее, то можно увидеть, что, в конце концов, там останется армянская община, но очень ослабленная, уменьшенная в размерах, и чтобы мы могли в этих важных странах сохранить армянскую Диаспору, мы, как общеармянские структуры и государство, должны приложить большие усилия. Эти общины имеют большое значение для нас, потому что географически очень близки к нашим историческим землям.
