Министр обороны Сейран Оганян 6-го апреля заявил, что соглашение о прекращении огня в войне, развязанной Азербайджаном в Арцахе со 2-го апреля, было достигнуто в Москве посредством встречи начальников Генеральных штабов вооруженных сил Армении и Азербайджана. Таким образом, зафиксировано, что стороны договорились о прекращении огня при посредничестве Москвы, а более вероятно, под патронажем Москвы.
Перед этим было известно, что состоялась телефонная беседа между госсекретарем США Джоном Керри и министром иностранных дел РФ Сергеем Лавровым. В ходе этой телефонной беседы, естественно, осудили обострение ситуации, и призвали стороны прекратить огонь, но самое интересное то, что стороны, по официальному сообщению, также отрицательно оценили попытки вмешательства «третьих сил». Это было очень интересным замечанием, которое дает основание предположить, что речь идет о Турции. Во всяком случае, трудно констатировать какую-либо третью сторону, которая пытается вмешаться. Хотя здесь сам по себе более важен намек об исключении вмешательства «третьей стороны», а кто является этой «третьей стороной», в некотором смысле, возможно, и не важно.
Этот аспект телефонной беседы Лаврова и Керри остался без внимания, между тем, не исключено, даже вполне вероятно то, что в плане дальнейшего развития ситуации именно это имело некоторое значение. Этот аспект телефонной беседы, по сути, был намеком на то, что США и Россия договариваются вокруг своего доминирования в процессе карабахского урегулирования. Конечно, возникает вопрос, по каким правилам игры, намечаются ли здесь изменения, существуют ли новые подходы, или нет, какими взаимоотношениями обусловлено доминирование, но очевидно, что они, кажется, публично заявили о том, что договорились не уступать позиции.
И вот, после этого Россия переходит уже к более практическим или конкретным шагам в направлении прекращения огня. Почти вне всяких сомнений то, что Москва переходит к этим шагам после определенных договоренностей с Вашингтоном. Не случайно, в настоящее время на фоне активации Москвы в поведении Вашингтона заметна относительная сдержанность. Это дает основание предположить, что Россия приступила к действиям, обусловленным какими-то взаимными договоренностями. То есть, более вероятно, что здесь речь идет не о конкуренции или борьбе, вспыхнувшей с новым размахом между Вашингтоном и Москвой за общий патронаж, или, так сказать, судейство процесса урегулирования карабахского конфликта, а об определенных взаимосогласованных шагах.
В этом контексте, конечно, становится важно, в каком направлении эти договоренности, и в каких объемах. То есть, стороны договорились в вопросе прекращения огня однозначно, или на определенных условиях? О каких условиях может идти речь в данном случае, это относится к новым предложениям и идеям, представляемым сторонам, или об обновлении уже представленных предложений? Это вопросы, которые в последнее время были отброшены на задний план, и в настоящее время могут обновиться. В этом контексте также возникает вопрос, могут ли посредники использовать обстоятельство четырехдневной войны для того, чтобы начать новую имитационную переговорную стадию, и хотя бы посредством этого обеспечить определенную стабильность.
Вопросов действительно много, в том числе и о внедрении механизмов расследования нарушений перемирия, которое предложили американцы, и которое отклоняет Баку, и очевидным образом не принимает Россия. Приведет ли прекращение огня в настоящее время к наиболее активному обсуждению этой идеи, или четырехдневная война была развязана именно по той причине, чтобы посредством этой войны, то есть шантажом длительной дестабилизацией Баку и Москва заставили Штаты временно или навсегда отказаться от механизмов соблюдения перемирия, что, по сути, означало бы глубинное изменение ситуации, и ослабило бы возможности и позиции любой стороны, заинтересованной в спекуляции и шантаже карабахским конфликтом с деструктивных позиций.
Это обстоятельство в настоящее время, наверно, является ключевым при оценке направления ветра «паруса» политического процесса. Дело в том, что это предложение, приветствуемое со стороны Еревана, по большому счету, становится индикатором, и если оно активируется в повестке дня, то после военных успехов здесь мы можем говорить также об углублении положительной для Армении перспективы в политическом направлении. Если «ценой» прекращения огня становится «замораживание» этого предложения, то здесь однозначно то, что в политическом плане может наметиться российско-азербайджанский «реванш». В глубинном плане, однако, очевидно, что, как армянская сторона после военного нападения Азербайджана взяла инициативу в свои руки, так и политический процесс нуждается в этом. Армения должна прекратить выступать в роли ответчика. От Армении требуются политические инициативы.
