Аналитик по вопросам Евразии разведывательно-аналитического центра «Стратфор» (Stratfor) Евгений Чаусовский в беседе с Первым Информационным говорил о мотивах возобновления 1-2 апреля военных действий в зоне Карабахского конфликта и азербайджанского широкомасштабного наступления.
Аналитик авторитетного центра говорит, что с военной точки зрения никаких серьезных успехов Азербайджан не достиг, и не смог изменить соотношение сил на линии соприкосновения, но Алиев может спекулировать эскалацией в политическом плане, бросая вызовы статусу-кво, и выражая свое недовольство международному сообществу.
На вопрос о том, насколько вероятно размещение российских миротворцев в зоне конфликта, Чаусовский ответил, что пока что этот вариант не очень реалистичный, но это вполне возможно в том случае, если ситуация станет более опасной.
— Евгений, чем Вы объясняете резкое возгорание конфликта на линии соприкосновения войск? Вы согласны с тем мнением, что нападение инициировала азербайджанская сторона? На что рассчитывал Азербайджан, на Ваш взгляд?
— Думаю, есть множество факторов, которые могут объяснить последнюю эскалацию в Нагорном Карабахе. Безусловно, у Азербайджана были и внутренние мотивы, он хотел изменить статус-кво, но это также было связано с более широкими геополитическими событиями – российско-турецкое противостояние в Сирии, а также напряженные отношения России и Запада. Все это могло повлиять на обострение ситуации в Нагорном Карабахе. Обострения раньше, конечно, бывали, время от времени, но это была самая серьезная эскалация.
— Боевые действия начались сразу после Вашингтонского саммита. Как Вы прокомментируете это обстоятельство, чем был недоволен Алиев?
— Как я уже отметил, Азербайджан недоволен статусом-кво в Нагорном Карабахе, и всячески пытается бросить вызов. Он хочет решить внутриполитические проблемы, и вернуть территории. Очень трудно сказать, что произошло в Вашингтоне, поскольку мы не знаем конкретных подробностей. Но ясно, что Азербайджан был недоволен всем тем, что произошло в ходе саммита.
Я считаю, что они пытаются направить мессидж, что Нагорный Карабах не является «замороженным» конфликтом. Азербайджан дает понять таким странам, как, например, Россия, Турция и даже Соединенные Штаты, что Азербайджан недоволен статусом-кво.
— Думаете, Алиев достиг своей цели?
— Это зависит от ряда обстоятельств. Очевидно, что на тактическом уровне, в смысле территорий, соотношения сил, ничего не изменилось, но это выгодно Азербайджану, чтобы показать, что статус-кво не может сохраниться. И подобные эскалации могут повториться в любой момент. Не думаю, что будет более широкомасштабная война в ближайшее время, но в политическом смысле можно сказать, что Азербайджан чего-то достиг. В военном, тактическом плане нет изменений.
— То есть, Азербайджан может использовать это обстоятельство в политическом плане.
— Да, таковы цели Азербайджана. Но все зависит от начавшегося дипломатического процесса, от встреч между конфликтующими сторонами. С точки зрения Армении статус-кво, конечно, предпочтительнее, и каждый раз, когда Азербайджан пытается изменить его, и приводить за стол переговоров Россию, Турцию или Запад, это служит интересам Азербайджана.
— Наверно, нужно сначала понять, где мы сейчас находимся, и в каком направлении движемся. После этого обострения мы более близки к широкомасштабной войне или к окончательному урегулированию?
— Честно говоря, я не думаю, что очень многое изменилось в стратегическом плане. Я не вижу перспективы войны в ближайшем будущем, но в то же время, считаю, что к окончательному урегулированию тоже мы не близки. Нагорный Карабах продолжает оставаться управляемым конфликтом. Широкомасштабная война не исходит из интересов России, и вряд ли Россия спровоцировала войну, но в то же время, управляемый конфликт полностью соответствует интересам России.
— Хотя многие западные аналитики уверены, что Россия спровоцировала возобновление конфликта.
— Россия, безусловно, хочет оставаться основным игроком на Кавказе, посредством отношений, как с Арменией, так и с Азербайджаном. Но Россия не хотела бы, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Я не хочу утверждать, что то, что произошло в течение этой недели, и продолжается до сих пор, служит интересам России. Со стратегической точки зрения, Россия хочет сохранить свою доминантную позицию, и не допустить, чтобы другие внешние игроки – Турция, Соединенные Штаты увеличили свое влияние в регионе.
— Какое влияние оказал сирийский конфликт, и некоторый прогресс в направлении урегулирования Сирийской проблемы, в частности, заявление России о выведении основной части своих войск из Сирии. Существует ли здесь какая-то связь?
— Безусловно, я считаю, что есть возможная связь не только с Сирией, но и с Украиной. В случае этих конфликтов тоже Россия хочет вместе с Западом, Турцией и остальными участвовать в переговорном процессе, и стать переговорной стороной. Карабахский конфликт, и Южный Кавказ вообще-то является тем полем, на котором Россия – сильный игрок, и может использовать подобные события для укрепления своих переговорных позиций.
— Интересно, что значительная часть анализов делается в контексте российско-турецких отношений. Часть экспертов говорит, что Турция спровоцировала напряженность в зоне конфликта, остальные обвиняют Россию. Вы согласны с этими подходами?
— Я уже сказал, что российско-турецкое противостояние может быть одной из возможных причин. Кавказ – это один из тех регионов, в котором они конкурируют за влияние. Турция на стороне Азербайджана, позиция России более сложная, она является союзником Армении, но также имеет влияние и в Азербайджане. Так что, вполне возможно.
— Кстати, какую роль сыграли внутренние проблемы Азербайджана?
— Азербайджан сегодня в очень сложном состоянии, есть серьезные экономические проблемы, цены на нефть снизились, также есть и другие внутриполитические вопросы. Но то же самое можно сказать и об Армении. Думаю, Нагорно-Карабахский конфликт в этом смысле полезен для правительств Армении и Азербайджана. Власти Азербайджана показали своему народу, что конфликт, как и прежде важен, о нем не забыли. С этой точки зрения, обострение конфликта может быть связано с внутренними факторами. Но, как я уже отметил выше, внешние факторы тоже сыграли важную роль.
— Правильно ли давать оценки, кто победил, а кто проиграл в «пятидневной войне»?
— По-моему, основной целью нынешней дипломатической активности является предотвращение нового обострения, и убежденность в том, что все это не приведет к широкомасштабной войне. Но дипломатические процессы были даже перед этими событиями. Кавказ является очень сложным регионом. И здесь очень сложные отношения между странами. Здесь у разных стран свои интересы, и иногда эти интересы сталкиваются. Но сегодняшняя задача заключается в том, чтобы не допустить того, чтобы ситуация вышла из-под контроля.
— Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров в Баку сделал очень интересное заявление, что все компоненты урегулирования конфликта находятся на переговорном столе, и стороны очень близки к достижению договоренности. Комментируя это, Министерство иностранных дел Армении отметило, что речь идет о Казанском документе. В то же время, стало известно, что Германия тоже предложила программу урегулирования Карабахского конфликта. Это какая-то конкуренция внутри Минской группы?
— Интересы России и Запада в регионе, конечно, разные, будь то Германия, или особенно Соединенные Штаты. Не секрет, что Россия иногда пытается увеличить свое влияние, предложив другой формат урегулирования, параллельно с Минской группой. Трудно сказать, можно ли будет достичь окончательного решения проблемы. Опыт прошлого показывает, что это очень сложный процесс, особенно учитывая разные интересы этих стран. Но сегодня главная проблема – это предотвращение дальнейшей эскалации конфликта.
— Президент РА Серж Саргсян сказал, что Армения не против размещения миротворцев в зоне конфликта. На Ваш взгляд, это – часть сценария России?
— Этот вопрос обсуждался и раньше, и сегодня вновь вернулся в повестку дня. Но я не считаю столь вероятным тот вариант, что российские миротворцы могут войти в Нагорный Карабах. По моему мнению, отношение Армении к этому варианту не столь однозначное. В то же время, следует сказать, что этот вариант возможен в том случае, если ситуация станет более опасной. Но пока что очень рано говорить об этом.
— А что скажете об американской инициативе по созданию механизмов расследования?
— Россия и Азербайджан не поддерживают эту инициативу, и по этой причине вряд ли она осуществится, но это один из элементов переговорного процесса. Они оба имеют свои причины. Россия хочет ограничить влияние Запада, и эта инициатива не соответствует ее интересам, Азербайджан в свою очередь имеет свои причины.
— Имеете в виду, что если этот механизм будет внедрен, это увеличит влияние США на конфликт?
— Конечно, в техническом смысле это увеличивает их видимость и контроль в отношении конфликта, что не исходит из интересов России или Азербайджана?
