Четырехдневная апрельская война, встреча Серж Саргсян-Левон Тер-Петросян вызывает очередную волну общественных дискуссий вокруг возможных подходов для урегулирования Карабахского конфликта. Говорить о важности этих дискуссий для Армении, пожалуй, излишне. Они важны в том плане, что, по большом счету, дискуссий на карабахскую тему в Армении не происходило. Кроме купли-продажи территорий или Карабаха, дискуссии в Армении вокруг процесса урегулирования Карабахского конфликта, кажется, не признают других категорий.
Когда президентом был Левон Тер-Петросян, оппозиция обвиняла его в продаже Карабаха, когда президентом был Кочарян, оппозиция обвиняла его в этом, а сейчас, когда президент Серж Саргсян, оппозиция в этом обвиняет его. Можем быть уверены, что кто бы ни был завтрашним президентом, кто бы ни был оппозицией, все равно, этого президента будут обвинять в продаже Карабаха. В таком случае, рациональные, прагматичные, трезвые дискуссии вокруг подходов, возможных вариантов урегулирования становятся уже стратегической задачей. По большому счету, такие дискуссии должны инициировать власти, которые несут ответственность за безопасность государства в данный период времени. В Армении, кажется, есть пока что один прецедент, когда власти пытались развернуть такую дискуссию. Речь идет об известной статье Тер-Петросяна «Война или мир: момент серьезности», которая вышла в декабре 1997 года.
Это была попытка вызвать обсуждения в обществе, которая, однако, провалилась. Проблема здесь не в том, насколько прав Тер-Петросян в своих подходах. Это тема для другого разговора. Проблема в том, что он, как носитель власти, как президент, четко изложил их и представил обществу, чтобы общество, политические силы, сторонники и оппозиционные группы отреагировали на его подходы, привели аргументы, контраргументы, противоположные подходы. Но всего этого так и не произошло, и, по-моему, не произошло, прежде всего, по той причине, что Тер-Петросян выбрал самый неудобный момент для инициирования такой дискуссии, запоздалый момент. После выборов 1996 года страна совершенно не была способна на дискуссию, да еще и относительно такого важнейшего вопроса. Дискуссия тем более не состоялась бы в том случае, если бы инициатива была проявлена, так сказать, за пять минут до акта урегулирования.
После выборов 1996 года система власти фактически находилась в уязвимом, расколотом и многополюсном состоянии. Плюс к этому еще и раздраженность общества после выборов, расколы в политической системе. В этом случае попросту не было поля для обсуждений, дискуссий, зато это поле было идеальным для различных спекуляций, интриг брожений внутри власти. А момент был особенно удобным, поскольку инициатива исходила не из необходимости формировать базу для перспективы, а из тех мотивов, чтобы поместиться во времени, и дать ответ международному сообществу. Естественно, этой инициативой должны были спекулировать, чему мы все стали свидетелями. Ситуация точно была бы другой, если бы такую инициативу проявили сразу после перемирия, когда активный переговорный период только начинался.
В таком случае, Армения могла сформировать ту базу легитимных общественных представлений относительно урегулирования, которая позволила бы уберечь Карабахский вопрос от опасности спекуляций во внутриполитических процессах, а внутриполитические процессы не становились бы заложником Карабахской проблемы. Но этого не сделали в свое время, как первый президент, так и в свое время не сделал Роберт Кочарян, и не намерен сделать Серж Саргсян. Судя по всему, эта реальность объясняется тем, что для системы власти Армении удобно иметь такую обильную общественную базу, которая позволит при необходимости эффективно спекулировать Карабахской проблемой против оппозиции, и усмирить оппозицию, ограничить ареал ее деятельности. В результате мы имеем то, что в деле разворачивания общественной дискуссии вокруг Карабахского вопроса Армения, кажется, застряла на провалившейся инициативе 1997 года, причем, принципиально. Такова реальность также и в плане официальной политики, осуществляемой в настоящее время, свидетельством чего является согласие с Мадридскими принципами.
Между тем, с 1997 года прошло 19 лет, изменились реалии, от соотношения сил до логики геополитических процессов. Изменилось также общество Армении, и пока нет какой-либо приграничной ситуации в Карабахском вопросе, когда что-то навяжут для выполнения, пожалуй, пришло время, чтобы изменился также и закаменелый режим общественно-политической мысли, и развернулись необходимые дискуссии. Но здесь уже нужно быть очень осторожными. В Армении внешние процессы в настоящее время достигли довольно интересной стадии, в которой власти вновь могут оказаться перед искушением применить Карабахский вопрос, как сдерживающий фактор.
Следовательно, в настоящий момент со стратегической точки зрения наиболее важны внутренние проблемы Армении, четкие и предметные ответы на несколько фундаментальных вопросов, после чего уже не только можно, а нужно вернуться к дискуссии, обсуждению Карабахской проблемы. В нынешней стадии продвижение Карабахского вопроса пусть и в виде теоретических рассуждений, сыграет только в пользу властей. В нынешней стадии самой адекватной реакцией общества, пожалуй, будет то чтобы навязать силам, обслуживающим его интересы, следующий подход: общество Армении в настоящее время выражает свою безоговорочную верность нынешнему статусу-кво в Карабахском вопросе, и констатирует, что пока не решились фундаментальные проблемы внутренней жизни страны, не будут обсуждаться какие-либо решения относительно урегулирования Карабахского конфликта.
Общество Армении должно направить четкий мессидж посредникам, что, поскольку в Армении власть принадлежит народу, но в настоящее время она фактически отобрана у народа, значит, общество не признает легитимность процесса урегулирования Карабахского конфликта, не уполномочивает властей вести переговоры по этому вопросу, пока эти власти сами не сформируют переговорную повестку дня, следовательно, не примет какое-либо решение, согласованное с этими властями. А политическим силам, претендующим на представление общественных интересов, пожалуй, стоит как можно меньше говорить о вариантах решения Карабахского вопроса, пока их не обсудили с обществом, и не получили повестку дня, сформированную в результате широких обсуждений и дискуссий.
