Единственным залогом мира и безопасности в Армении и Нагорном Карабахе, и, наконец, решения проблемы является не какая-либо развязка переговорного процесса, а то, чтобы навязать мир противнику, не выпуская из рук оружие, считает политический аналитик Саро Сароян.
Эксперт в беседе с Первым Информационным говорил о четырехдневной войне и начавшемся дипломатическом процессе, в частности, о последних инициативах России, подчеркивая, что невозможно навязать армянской стороне какие-то уступки, пока в наших руках есть оружие.
«Наша сила сегодня в нашем оружии, и в этом непредсказуемом мире армянский солдат стал субъектом мира. Он наплевал на то, какие решения будут принимать хозяева в зарубежных столицах. Сегодня очень трудно стоящему на границе солдату сказать, что Лавров сделал предложение, и мы должны согласиться… О каком компромиссе может идти речь, если люди там живут, границы начерчены, Конституция Нагорного Карабаха принята, и этими освобожденными территориями владеют, распоряжаются, используют армяне. Это – решение вопроса»,- отметил аналитик.
— Господин Сароян, чем Вы объясняете дипломатическую активность России в процессе урегулирования Карабахского конфликта, в частности, договоренность Армении и Азербайджана о прекращении огня, была достигнута при посредничестве России, затем, заявление Лаврова, инициатива Путина, которой предусматривается в ближайшее время начать интенсивные переговоры между Арменией и Азербайджаном? В целом, для Вас ясно, какой процесс происходит на дипломатическом фронте?
— Нельзя однозначно утверждать, что не ясно только для меня, вообще все политические процессы очень непредсказуемы, но очевидно, что Россия взвалила на свои плечи очень большой груз. Можно подумать, что этот груз является результатом продуманного и субъектного процесса, то есть, был запланирован заранее, и сейчас идет в русле переговорного процесса, но не нужно также исключать другой вариант, что эта посредническая миссия, которую взяла на себя Россия, навязав перемирие сторонам, в свою очередь является очень большим бременем для того, чтобы привести в дельнейший переговорный процесс к какому-то логическому завершению. То есть, с одной стороны, формат Минской группы, с другой стороны, эта самостоятельная роль России уже дают повод для каких-то противоречий. В любом случае, Россия взяла на себя большое обязательство, сейчас должна продвинуть этот процесс.
Можем подумать, что была какая-то заранее запланированная политика, война, перемирие, а сейчас – решения, навязываемые во время переговоров, которые выгодны России, но не нужно забывать то обстоятельство, что эта общая непредсказуемость, которая присутствует в военно-политическом процессе, в военной ситуации, вносит серьезные штрихи. Возможно, Россия никогда не сможет вести процесс в русле своей программы.
— То есть, Вы не исключаете того, что есть конкретный сценарий, частью которого являются эти шаги?
— Не исключаю того, что был сценарий, есть некоторые компоненты, которые свидетельствуют об этом. Но я также хочу сказать, что даже если и есть четкая программа, то она непредсказуема, поскольку в мире войны непредсказуемы, применение военной силы непредсказуемо. Сегодня сила – в обладании оружием, вооруженности политических субъектов. Одно дело, когда политические деятели далеки от войны и каких-то субъектных элементов, но другое дело, когда в войне друг против друга стоят две армии, и они наплевали на то, что решат какие-то хозяева в зарубежных столицах. И это сегодня в каком-то смысле в нашу пользу, и в пользу того общества, которое хочет решить свои проблемы, а не выполнять то, что планируют другие.
— В этом плане основное беспокойство сегодня состоит в том, что Армении могут навязать какие-то уступки. После встречи Тер-Петросян-Саргсян эти обсуждения еще больше активировались.
— Спасибо за вопрос, потому что мы должны были прийти именно к этому, и именно это я хочу сказать, что могут быть тысячи принуждений. Пока в наших руках оружие, и пока есть это сознание, можно нейтрализовать их. Наши солдаты очень хорошо понимают, что это перемирие было в тот момент, когда не должно было быть. Факт в том, что в последние дни четырехдневной войны у нас были жертвы, мы вернули какие-то позиции, и в этот момент нас остановили. И это показало, что наши интересы были растоптаны. И сейчас очень трудно этим же солдатам сказать, что освобожденные земли, которые были у нас в руках в течение 20 лет, мы должны вернуть. На политическом поле, скажем, в Ереване, можно партии подвести к такой мысли, что мы сохраним Нагорный Карабах, взамен должны пойти на какие-то уступки, но это мы не можем сказать нашим солдатам, которые уверены в своих силах, и знают, что могут сделать, знают, что все эти тезисы о компромиссах ложные.
Хочу также, чтобы наше общество очень хорошо понимало, что первым компонентом субъектности является именно оружие. Если народ поймет, что он должен вооружиться, то тогда ни внешний, ни внутренний враг не смогут ему ничего сделать. Здесь могут делать спекуляции местные и какие-то внешние круги, которые обслуживают свои интересы, но не имеют отношения к государственным интересам.
— То есть, на Ваш взгляд, основным залогом обеспечения мира является это принуждение, а не переговорный процесс или ожидания от переговорного процесса?
-Не нужно иметь никаких ожиданий от переговорного процесса. Да, все делается по принуждению. Перемирие 1994 года произошло по принуждению. Все мнения, аргументы, которые говорят о другом, ложные. Если бы армянский солдат не стоял на границе, произошло бы то, что произошло в 1920, 1921-ом. Так что, здесь нет ничего нового, все происходило на наших глазах, та же операция «Кольцо»… Мы сейчас можем вспомнить очень много событий, произошедших в 1989, 1990, 1991 г.г., пока общество стало понимать, что нельзя выпускать из рук оружие. Есть народная поговорка: «С собакой дружи, но палку из рук не выпускай». Здесь никто ничего не сможет сделать, когда эта палка у тебя в руках, но в то же время, у тебя есть сознание применения палки, потому что внутри тоже есть единицы, которые, во-первых, не имеют такого сознания, во-вторых, говорят об обратном, говорят о «реал политик», о каких-то порядках в мире и так далее. Единственный залог успеха – это высокий уровень собственного сознания, осознания того, что можно сделать, и как можно сделать, и эту палку из рук не выпускать.
— В конце концов, существует ли «план Лаврова», или «документ Лаврова»? Российская пресса снова написала о варианте урегулирования Карабахского конфликта. Во-вторых, почему Баку каждый раз с таким довольным тоном говорит о дипломатических инициативах России?
— Что касается плана Лаврова, то у России точно должен быть общий концепт урегулирования, но пока что никто не владеет такой информацией, в каком документальном виде будет этот план, и как будет предложен сторонам. Если действительно есть такой план, то этой информацией владеет очень узкий круг людей. Но я хочу сказать, что не нужно обращать на это большое внимание. Когда обращаешь внимание на свое сознание и дубинку, то они уже становятся второстепенными. Сегодня очень трудно сказать солдату, стоящему на границе, что Лавров сделал предложение, и мы должны согласиться, потому что мы знаем, что эти вопросы решаются посредством переговоров, без компромисса не бывает никаких решений. Но мы видели, что спустя 22 года после заключения перемирия, проблема не решилась. О каком компромиссе может идти речь, если люди там живут, границы начерчены, и Конституция Нагорно-Карабахской Республики принята, и этими освобожденными территориями владеют, распоряжаются, используют армяне. Это решение вопроса. Остальные страхи не нужно распространять на народ.
Что касается отношений России и Азербайджана, Азербайджан делает все, что требуют его государственные интересы, или интересы алиевского клана. Как мы на это смотрим? Есть ли у нас сила, осознание, воодушевление? Если есть, значит, вопросы решены или решатся. Когда у нас всего этого не будет, тогда вместо нас будут решать другие.
