Собеседник Первого Информационного – главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», политический аналитик Федор Лукьянов.
Эксперт прокомментировал перспективы урегулирования Карабахского конфликта, и в частности тот факт, что вопрос урегулирования Карабахского конфликта на этой неделе обсуждался на заседании Совета безопасности Российской Федерации, во главе с президентом РФ Владимиром Путиным.
— Господин Лукьянов, Карабахский вопрос настолько важен для безопасности России, чтобы обсуждать его на Совете безопасности?
— Карабахский вопрос крайне важен для безопасности всего Южно-кавказского региона, следовательно, и для России, учитывая то, что Россия представлена там самым различном виде, у нее свои тесные отношения с разными странами, даже с Грузией, несмотря на то, что у нас нет дипломатических отношений, но есть целый комплекс проблем, которые крайне важны и в перспективе могут вызвать всякие риски.
Так что, Россия, конечно, в высшей степени не заинтересована в обострении Карабахского конфликта. Мы видели возобновление военных действий месяц назад. И российская дипломатия приложила максимальные усилия, чтобы немедленно остановить это каким-то образом, потому что война между Арменией и Азербайджаном – это удар по всей политике России не только на Южном Кавказе, но и в более широком плане. Все-таки, Россия является там ключевым игроком. Поэтому, неудивительно, что этот вопрос обсуждается в России на самом высоком уровне.
— А с какой точки зрения более опасно обострение конфликта для безопасности России?
— Тут можно по-разному рассуждать. Я бы сказал, что Южный Кавказ, к сожалению, теперь уже вне всякого сомнения, попадает в зону нестабильности, которая началась на Ближнем Востоке и в Северной Африки и распространяется дальше на север и восток, то есть, на всю территорию Евразии, признаки чего мы сейчас можем видеть. В этом смысле Южный Кавказ является барьером, который либо может затормозить это развитие, либо, напротив, стимулировать его. Это помимо всех прочих факторов: то, что Россия союзник Армении, Россия имеет довольно сложные, но важные отношения с Азербайджаном, во-вторых, Северный Кавказ — это часть того же самого региона. Это понятно. Но я бы сказал, что сейчас все это нужно рассматривать также и в глобальном контексте, как распространение общего крайне неприятного процесса.
— Вы сказали, что война в Нагорном Карабахе опасна для России, но, с другой стороны, российская политика подверглась строгой критике в Армении, когда армянское общество, которое традиционно считалось пророссийским, осознало, что Азербайджан начал войну с Арменией с помощью российского оружия. Вам не кажется, что пришло время изменить политику, которую до сих пор осуществляла Россия в регионе?
— Нет никаких сомнений в том, что политика неидеальная, и очень уязвимая для критики. Я понимаю недовольство армянского общества с морально-политической точки зрения, но подобные вопросы, к сожалению, всегда бывают в большой политике. Например, Соединенные Штаты оказывали военную поддержку тем странам, которые находились в конфликте друг с другом. Американцы посредством этих отношений приобретают большие рычаги в отношении как одной, так и другой стороны. Любой эксперт по таким конфликтам скажет, что когда конфликт невозможно решить дипломатическим путем, единственный способ сохранения стабильности – это сохранение равновесия сил. Россия гарантирует неприкосновенность Армении, но, в то же время, дает возможность Азербайджану чувствовать себя более уверенно. Волнения в Армении понятны, но боюсь, что это не изменится. Но если будет дипломатический прогресс, и дипломатия выйдет из тупика, в таком случае, будут совершенно другие подходы. Пока нет больших надежд.
— Перед тем, как произошли последние события, чиновники России говорили, что российско-азербайджанское военное сотрудничество – это бизнес, а не политика, но, когда Армения на официальном уровне выразила недовольство своим российским партнерам по поводу продажи оружия Азербайджану, премьер-министр РФ Дмитрий Медведев заявил, что если Россия не будет продавать оружие конфликтующим сторонам, это сделают другие государства, по сути, признаваясь в том, что это не бизнес, а политика.
— Конечно, это не только бизнес. Торговля оружием со странами, находящимися в военном положении, никогда не было бизнесом. Военно-техническое сотрудничество, бизнес никогда не были свободны от политики.
— Существует версия, что Россия и Азербайджан в начале апреля применили совместный план, главной целью которого было размещение российских миротворческих сил в зоне конфликта, если бы Азербайджану удалось захватить несколько районов в Нагорном Карабахе. Что вы скажете по поводу этой версии?
— Скажу, что это полный бред. Во-первых, России абсолютно не нужно размещение миротворческих сил в зоне конфликта. Во-вторых, не может быть никаких российско-азербайджанских планов, поскольку уровень взаимного доверия не позволят осуществлять подобные сложные комбинации. Отношения России и Азербайджана очень сложные, но договоренности такого характера невозможны.
— То есть, Россия не намерена включить Азербайджан в Евразийский союз?
— Россия, конечно, очень хотела бы, чтобы Азербайджан присоединился Евразийскому союзу, поскольку Азербайджан – очень полезная и важная страна со своим экономическим потенциалом. Но подобное решение может принять только сам Азербайджан, а сущность политики Азербайджана заключается в том, чтобы держать определенную дистанцию. Азербайджан категорически не хочет вступать ни в одну интеграционную структуру, и брать на себя обязательства, это их принципиальная позиция. Россия очень хотела бы, но пока что это нереалистично.
— Как Вы оцениваете встречу президентов Армении и Азербайджана в Вене при посредничестве Соединенных Штатов, России и Франции?
— Посредничество этих стран вполне естественно, поскольку они являются официальными странами-сопредседателями Минской группы. Поскольку ситуация очень напряженная, сегодня главной проблемой между сторонами является восстановление общения. Россия в прошлые годы всячески пыталась сохранить дипломатическое общение между Арменией и Азербайджаном. Это особенно было очевидно во время правления Дмитрия Медведева. Россия не питает иллюзий по поводу эффективности этих встреч, но понимает, что разрыв этих связей приведет к таким последствиям. В данном случае, думаю, интересы России, США и Франции совпадают, и сейчас главной задачей Минской группы является восстановление этого общения хотя бы на минимальном уровне. Но это всего лишь предпосылки. Пока не ясно, как можно превратить это в урегулирование проблемы. Из тройки сопредседателей именно Россия владеет инструментами влияния.
— Деятельность наблюдательских групп и механизмы на расследования инцидентов на линии соприкосновения, на Ваш взгляд, будут эффективны? Эта модель не противоречит интересам России в Карабахском вопросе?
— Нет, почему это должно противоречить интересам России? Во-вторых, предположим, что это расследование даст результаты, хотя это очень трудно в этой ситуации, которая возникла между Арменией и Азербайджаном в Нагорном Карабахе. Вообще, проведение расследования в этих условиях является большой проблемой. Если даже и можно будет это сделать, и это даст какие-то результаты, что изменится? Все равно, не изменится соотношение сил, позиции сторон. Следовательно, это скорее механизм вовлечения сторон в общение, чем расследования.
