Собеседник Первого Информационного – депутат Национального Собрания Армении Рубен Акобян.
— Господин Акобян, советник президента Азербайджана Али Гасанов, комментируя прекращение огня на линии соприкосновения, отметил, что международные структуры заинтересованы в этом, но безоговорочно Москва была сторонником этого, и по диктовке Москвы было это приостановление огня. Как прокомментируете это заявление? По сути, Россия решает судьбы Армении и Азербайджана?
— Я не разделяю это мнение. Были различные комментарии относительно того, в каких условиях было приостановлено наступление и контрнаступление, но развитие событий показало, что не только Москва, но и вся Минская группа, но более активно действовали РФ и США. И не удивительно, что в ходе конфликта это было исключительным случаем, когда Москва и Вашингтон стояли на одной платформе. Но, к сожалению, у нас есть прецедент, когда они вместе на одной платформе добились договора о перемирии в мае 1994 года, который всегда я оценивал, пожалуй, самой большой ошибкой нашего нового независимого государства. Теперь получилась ситуация, когда США и РФ ведут одинаковую линию, у них единая позиция.
— Помогает ли это или мешает делу, кажется, РФ всегда пыталась единолично управлять, независимо от сопредседателей Минской группы, установить свою роль, теперь разделилась эта миссия?
— Сейчас меня больше беспокоит то, что Азербайджан впервые довольно дружелюбно выражается относительно деятельности сопредседателей Минской группы. Вспомните, как они всегда говорили об изменении формата Минской группы, всегда выражали недовольство, но сейчас весьма положительно говорят и о Москве, и о Вашингтоне, и вообще о координированной деятельности сопредседателей, возможно, они знают больше, чем мы. У меня есть опасения, потому что с одной стороны президент Азербайджана очень положительно выражается о существующем сценарии, с другой стороны, говорит, что все понимают, что решение Карабахского конфликта должно произойти мирным путем, с соблюдением принципа территориальной целостности, и абсолютно не отмечаются наши три принципа: самоопределение народов, мирные переговоры, территориальная целостность. Но Алиев говорит: «На нашей исторической родине не может сформироваться второе армянское государство…». Ясно видно, что есть определенный сценарий, они знают об этом сценарии, но я не думаю, что этот сценарий, который сегодня поставлен на стол и так сильно воодушевил Азербайджан, может осуществиться.
— После встречи в Вене власти РА с большим удовлетворением констатировали, что сохранилось перемирие 1994 года, между тем, мы потеряли 800 гектаров территорий, о которых сказал С. Саргсян в своем брифинге. Когда мы говорим о территориальной целостности, мы учитываем это обстоятельство, имею в виду то, что в Мадридских принципах поставлена проблема территориальной целостности, разве эти 800 гектаров не могут сыграть роли, у нас та же ситуация, что и до 1-го апреля?
— Потерю каждого сантиметра земли в данный момент нужно рассматривать, как очень важную потерю, это однозначно. Следует учесть, что сегодняшние границы могут измениться независимо от нашего желания, но это не означает отступление, можно также и продвигаться, вопрос не в этом, то есть, война никогда не прекращалась, война может на некоторое время прерваться, но, к сожалению, мы все озабочены тем, что война может продолжаться с более широкомасштабными и трагическими последствиями, естественно, для обеих сторон, и вполне возможно, вопрос границ вновь изменится. Но всегда нужно учитывать то, что в любой момент потеря 1 см территории представляет опасность. Проблема в том, чем закончится эта война. Возможно, в 1994 году мы могли сказать, что война закончилась, но обычно война заканчивается подписанием документов. Наш документ 94-го года не был документом, в нем говорилось, что вы, армяне, победили в данный момент, вы победили в боях, но война в данный момент прерывается, и Азербайджан тоже понял, что прерывается, и эти 22 года использовал для перевооружения, а мы за это время, к сожалению, не смогли защитить нашу победу на дипломатической плоскости, и в нашей внутренней жизни. В нашей внутренней жизни мы всегда стоя выпивали за победу Арцаха, но в содержательном плане не смогли сохранить нашу победу, фактически, зная о том, что у Азербайджана много природных ресурсов, у него есть море и такой мощный союзник, как Турция. Мы, понимая все это, жили с торжеством победы, и не понимали, что происходит. Апрельские события показали, что наш стратегический союзник является стратегическим союзником Азербайджана, показали также, что международные структуры, которые призваны следить за Арцахским конфликтом, дали очень размазанные оценки, ни для кого не было секретом то, что первым напал Азербайджан.
К сожалению, апрельские дни также показали, что в тех структурах, которые мы считаем стратегическими для нас структурами – ОДКБ, ЕАЭС, у нас меньше друзей, чем у Азербайджана, который даже не входит в эти структуры, и у него там больше стратегических партнеров. То есть, эти дни показали, что мы действительно упустили очень многое. Мы не использовали это время, чтобы приобрести друзей, углублять отношения с ними, и, тем более, осуществить правильные, адекватные изменения во внутренней жизни, а также вооружиться.
— На Ваш взгляд, как завершится вторая стадия?
— В ближайшее время, я думаю, будут динамичные события, я бы назвал гамбит тройки сопредседателей. Меня беспокоит то, что они стоят на одной плоскости, учитывая те настроения, которые сегодня есть, мне кажется, что этот проект не столь благоприятен для нас, хотя я считаю, что он не осуществится, не хочу вдаваться в подробности, потому что это всего лишь предположение в плане содержания проекта. Но произойдут динамичные события, и все стороны – Москва, Вашингтон и Азербайджан единогласно скажут, что должно быть изменение статуса-кво. Думаю, нужно бороться в ходе этих переговоров во время обсуждения статуса-кво, а чем закончится все это, затрудняюсь сказать. Большинство карт находится не в наших руках, у нас так мало карт, что не сможем противостоять. Есть правила игры, которые находятся в руках сильных, и наша задача заключается в том, чтобы суметь сыграть, но диктовать свое, насколько это получится, зависит от уровня наших профессиональных подходов.
— В ближайшее время предусматривается встреча Саргсян-Алиев, состоится ли эта встреча, и, как Вы считаете, что мы можем ожидать от этой встречи?
— Думаю, что эта встреча состоится. Другой вопрос, что действительно нужно реализовать выдвинутые Сержем Саргсяном предусловия, мониторинг должен осуществиться, нужно, в конце концов, наказать того, кто нарушает договоренности. После 94-го года неоднократно нарушались эти договоренности, но никто никогда не отвечал за это, когда жертву и палача ставят на одну плоскость, это действительно возмутительно. Без обеспечения всего этого переговоры не имеют смысла.
— Господин Акобян, кажется, на уровне слов стороны готовы, но на уровне шагов насколько реалистично размещение механизмов за короткое время?
— Я не могу точно сказать, что будет, но в любом случае, было сказано очень важное, было сказано, что для того, чтобы мы могли действительно предотвратить, препятствовать и не допустить нарушений майской договоренности о перемирии 94-го года, необходимы эти устройства. И жизнь показала, что есть действия, но нет ответственности, нет отвечающей стороны, поэтому мы имеем то, что имеем. То есть, мы имеем печальную картину, нападения и жертвы. Поэтому, я повторяю, что в этот раз все должно быть очень четко. Я почти уверен, что если перед возобновлением переговоров не будут установлены соответствующие устройства, то традиционно, если одной из сторон не понравится поведение другой, может осуществить нападение, и произошедшее вновь останется гласом вопиющего в пустыне. Мы, как переговорная сторона, должны сдержать свое слово, чтобы до возобновления переговоров иметь эти устройства на границе, их установление просто необходимо.
