Парламент Германии принял резолюцию о Геноциде армян. Таким образом, армянский вопрос перешел в важную стадию, поскольку признание ведущего государства Европы, несомненно, имеет не только психологическое, но и серьезное политическое значение.
Параллельно с этим, вне всяких сомнений также то, что Германия проявила качества достойного государства. Оказавшаяся в Бундестаге резолюция, несомненно, была обусловлена турецко-германскими отношениями, отношениями Европа-Турция. Германия, как лидер Европы, пытается взять на себя ответственность за урегулирование миграционного кризиса, и турецкой проблемы, являющейся важной вообще для европейской цивилизации и политики. По сути, в настоящее время существует кризис турецко-европейских отношений. Существует глобальный кризис на плоскости отношений Турции и Запада, но Германия в данном случае пытается реализовать ответственность по части европейской плоскости, поскольку в глобальном смысле Берлин, конечно, не может конкурировать с ролью Вашингтона.
Вопрос Геноцида армян, таким образом, оказался в этом процессе, который вовсе не новый, и идет уже, по крайней мере, два-три года. То есть, армянская проблема, как всегда, является инструментом в более широкоформатных отношениях. Это также естественно и закономерно. Проблема в данном случае в том, может ли кроме мировых силовых центров этот инструмент применить также и Армения в пользу своих интересов и безопасности? Или же, может ли Армения пользоваться обстоятельством в тех случаях, когда силовые центры уже применяют этот инструмент, и в этой ситуации продвигать свои интересы? Этот вопрос стоит всегда, когда в парламенте какого-либо влиятельного государства оказывается армянская резолюция, независимо от того, принимается она, или нет.
В данном случае Германия сделала, по сути, полноценный шаг: резолюция принята, несмотря на турецкие угрозы. Но в этом случае, тем более, возникает вопрос: что это означает для Армении, кроме морально-психологического контекста? Подразумевает ли это новые значимые политические события для Армении, политические результаты, или мы вообще находимся в статусе наблюдателя или болельщика? И в этом контексте, конечно, для будущего очень важным становится вопрос относительно того, какое влияние окажет решение парламента Германии на предстоящий 7-го июня визит президента Азербайджана в Германию, и на его встречу с канцлером Германии Ангелой Меркель? Попытается ли Берлин произошедшее в Бундестаге продвинуть также и в направлении Азербайджана, например, как действующий председатель ОБСЕ, заставить Азербайджан пойти на установление механизмов сохранения перемирия, или же Берлин попытается сделать в отношении Азербайджана такие реверансы, чтобы посредством них смягчить отрицательное отношение в Анкаре? Тем более, что МИД Германии заявил, что принятие резолюции не должно отрицательно повлиять на германо-турецкие отношения.
И в этом контексте, конечно, с точки зрения Армении, интересно, попытается ли Берлин посредством Азербайджана каким-то образом угодить или «компенсировать» Анкаре. Очевидно, что произошел эпизод довольно сложной и многослойной международной игры, в котором интересы Армении, несомненно, затрагиваются, и содержат как риски, так и возможности. Вся проблема в том, насколько сам Ереван готов воспользоваться ситуацией, как субъект, не ожидая «манны небесной», или не будучи всего лишь в роли реагирующего на возможные риски. В конце концов, стоит вспомнить встречу Алиев-Меркель, которая состоялась полгода назад в Давосе, на которой канцлер Германии заявила, что в Карабахском вопросе Армения идентична с Россией. И сейчас, когда президент Азербайджана собирается отправиться в Берлин, а в Берлине до этого прояснится судьба резолюции о Геноциде армян, конечно, возникает ряд вопросов. И здесь, безусловно, для армянской стороны необходимы четкие политические ориентиры и планки, причем, не только относительно данной ситуации, но и вообще с точки зрения эффективности государственной политики в армянском вопросе. Армения больше оставляет впечатление наблюдателя или болельщика, что никоим образом не соответствует статусу субъекта международной политики.
Причем, проблема не только в участии в процессах, инициируемых силовыми центрами. Проблема в том, чтобы выступать с политическим содержанием, либо в контексте этих инициатив, либо вне этого контекста — с самостоятельными инициативами.
