«Нет никакого политического подтекста. Сколько у нас оппозиционеров, которые высказывают не меньшую критику, но никогда особо никого не оскорбляют. Это Карабах, мы – народ, который прошел через войну, нельзя спекулировать тем, что ты оппозиционер, с оговоркой можно подойти ко всему этому. Наверно, он что-то сделал, кого-то оскорбил, сделал что-то плохое, и кто-то не выдержал», — сказал пресс-секретарь президента Арцаха Давид Бабаян о насилии в отношении депутата парламента Арцаха Айка Ханумяна.
Другими словами, Давид Бабаян фактически говорит, что Ханумяна избили «заслуженно». Бабаян это фактически оправдывает обстоятельством того, что Арцах – это зона военных действий, а Ханумян является «провокатором».
То, что Арцах для политической деятельности является необычной, особенной зоной, вне всяких сомнений. Здесь есть особенности, обусловленные рядом объективных факторов, которые, конечно, нельзя не учитывать. Причем, это вовсе не означает, что те, кто не учитывают, «достойны» избиения.
Тем не менее, очевидно, что существует проблема восприятия, и требуется особый подход, в первую очередь, в интересах достижения целей, которые ставятся в основу политической или гражданской деятельности. Не для того, чтобы «не удостоиться насилия». Проблема не только в насилии. Проблема вообще в эффективности политической или гражданской деятельности в Арцахе, для чего нужно учитывать эти особенности, независимо от риска насилия.
Тем не менее, следует констатировать, что насилие ни в коем случае не может быть оправдано – как прямое, так и косвенное, за исключением необходимости физической самообороны. В данном случае, очевидно, что для тех, кто осуществили насилие в отношении Ханумяна, не было такой необходимости. Следовательно, акт насилия не имеет никакого оправдания.
Если Ханумян является «провокатором» и «оскорбил» кого-то, то для этого есть суд. Арцах, кажется, является конституционным государством, у которого есть все правовые государственные институты, процедуры. Любое бесчестие должно рассматриваться, и привлекаться к ответственности в суде, а не на улице. Как минимум пресс-секретарь президента данного государства или какой-либо представитель власти должен был привести примеры именно такого мышления, а не наоборот.
Причем, это не только в связи с данным инцидентом, но и вообще, это политическая, гражданская, цивилизационная проблема для Арцаха, которая также является важнейшим компонентом безопасности. Хотя инертная политика многих лет привела к тому, что эти компоненты Арцаха даже не соблюдаются, и политическая власть Арцаха, возможно, даже не считает важными демократические или гражданско-правовые излишества. Но в таком случае, возможно, стоит осуществить изменение Конституции, и провозгласить Арцах территорией особого политического режима, чтобы те, кто разворачивают политическую или гражданскую деятельность на этой территории, или имеют такое намерение, не заблуждались на счет Арцаха.
В то же время, власти тоже будут нести ответственность за собственных граждан, за положение вещей в государстве, за развитие событий. Иначе получается, что существующая ответственность только для «демократического», «либерального» режима, а реальная ситуация находится в совершенно противоположном режиме. Получается, что в случае необходимости власти могут задействовать обстоятельство особенного характера Арцаха, и таким образом, избежать ответственности во многих вопросах.
Здесь не только вопрос отдельно взятого случая насилия, здесь вопрос будущего, безопасности, стратегических перспектив Арцаха, поскольку это несоответствие реальности и бумаги формирует механизмы политической безответственности. Среда, насыщенная такой логикой, не может иметь перспективу безопасного, стабильного развития и модернизации. А для Арцаха эта перспектива жизненно важная.
В то же время, объяснение пресс-секретаря президента Арцаха напоминает другое интересное и выразительное объяснение, озвученное в Армении, когда в 2001 году в кафе «Арагаст» в Ереване представители охраны президента Армении применили насилие, и убили Погоса Погосяна. Президент Роберт Кочарян во время своего визита в Чаренцаван заявил, что он бы мог что-то сказать, если бы Погосян был жив, но, поскольку Погосян умер, он не будет ничего говорить. То есть, Роберт Кочарян на уровне президента, фактически, оправдывал насилие в отношении него, правовым проявлением чего уже было то, что телохранитель, применивший насилие, и убивший человека, не оказался в тюрьме.
Пресс-секретарь президента Арцаха, кстати, также и президент Арцаха 6-го июня был в Чаренцаване, встретился там с нашедшими пристанище жителями Талыша, фактически свободно высказался в адрес человека, подвергшегося насилию, поскольку он остался жив.
Фактически, здесь выражается характер мышления представителей «элиты», делая ясным то, что здесь дело не только в особенности Арцаха, но и вообще в глубине и пространстве культуры насилия в армянской государственной среде. Причем, может показаться странным, но здесь ситуация имеет проблему «обратной стороны монеты», когда, например, многие представители политической оппозиции в политике выражаются с крайне противоположным мнением, что им никто ничего не может сделать, еще не родился тот, кто сможет им что-то сказать, и так далее. Это тоже выражение культуры насилия, когда процессы представляют на этой плоскости. То есть, люди пытаются играть на том подсознании общества, что их никто не может «избить», что власти не смогут «разобраться» с ними.
Эта взаимная сознательная или подсознательная поляризация является одной из ключевых генеративных причин культуры насилия, которая исходит из быта, поскольку в Армении в течение четверти века армянской государственности явление «политика» так и не поднялось выше бытового уровня, выше бытовых представлений, так и не стала интеллектуальным явлением, пусть и на уровне пакостей, как бы странно не прозвучало. А на чем основан армянский быт и мировоззрение – на насилии, начиная с отношений между родителями и ребенком, и заканчивая отношениями в семье, в школе, вузе, армии, везде. Армянские «элиты», вместо того, чтобы изменить в корне эту основу общественного мышления, начали спекулировать этим для своих политических целей, начиная с первых же лет независимости.
И в этом плане проблема именно здесь, а отдельные инциденты – это всего лишь проявления этого. И в соответствии с этим, не наличием инцидентов обусловлена ключевая опасность для общественного и государственного развития. Инциденты могут не произойти, но если есть мышление, значит, есть опасность. И уже неважно, управляемая она или нет, потому что безопасность требует управления государством, а не насилием. Армянские «элиты» четверть века были заняты и до сих пор, фактически, занимаются не управлением государством, а управлением насилием.
