Заместитель министра иностранных дел Армении Шаварш Кочарян вчера в ответ на вопросы журналистов, комментируя армяно-российское соглашение о единой системе ПВО, по сути, искренне признался, что к этому можно относиться двояко и положительно, а отрицательное зависит от того, как будет осуществлено это соглашение.
Заявление Шаварша Кочаряна, по сути, наверно, является одним из самых искренних реакций кругов власти Армении. Замминистра иностранных дел Армении сказал простую истину.
В конечном счете, в договорах с другими государствами, ни одно государство не фиксирует такие прямые положения, которые без всяких излишеств ясно свидетельствуют о соглашении вокруг сверхвлияния одного из них. Все, в конце концов, бывает в междустрочиях, а чаще – просто в характере взаимовлияния, взаимоотношений субъектов, так сказать, в весовых категориях.
В армяно-российском соглашении Россия, конечно, не написала бы, что в случае необходимости, сделает в небе Армении все, что следует, а если она не захочет, то и Армении не позволит сделать все, что нужно. Потому что никто не может ставить под сомнение то, что у Армении, как в данный момент, так и в обозримом будущем не будет возможности иметь более безопасную, и более высококлассную систему ПВО, чем организация этой системы совместно с Россией.
Но наряду со всем этим, ни для кого не секрет также, что Армения сегодня не в состоянии идти против воли и желаний Москвы в ключевых для России геополитических вопросах, у нее нет столько воли отказаться от них, как бы эти желания не противоречили национальным интересам и безопасности Армении. Вот в этой ситуации уже какое-либо расширение или рост участия России в деле принятия ключевых для Армении решений в какой-либо сфере, для Армении становится вызовом. Более того, форма этого процесса уже продолжает оставаться проблематичной, свидетельствуя о том, что намного больше возможностей для отрицательных последствий, чем положительного эффекта.
Дело в том, что парламентская ратификация соглашения о единой системе ПВО, кажется, вновь состоится в условиях той аффективной реальности, в которой произошло насильственное присоединение Армении к ЕАЭС, когда несколько депутатов – всего 7 человек проголосовали против этой перспективы. Очевидно, что соглашение о единой системе ПВО ратифицируется с подобным соотношением, то есть, без какого-либо политического сопротивления.
То, что оставляет для Армении хоть какие-то признаки самостоятельности, субъектности Армении, когда Россия может видеть, что Армения не полностью у нее в кармане. Это, конечно, не заставит Москву отказаться от своих стремлений, но заставит хотя бы трезво думать о том, о чем власти РФ сегодня абсолютно не думают, поскольку Армения не дает ни малейшего повода для этого. И если даже предположим, что преувеличены оценки относительно рисков соглашения о ПВО, тем не менее, у государственного организма должны быть механизмы управления рисками, один из которых – это разделение оппозиция-власть, благодаря которому государства должны не только реагировать на риски постфактум, но и выполнять профилактические шаги. Также для этого нужно, чтобы ратификации подобных важных соглашений в Армении не носили карманный характер.
По сути, Армения в очередной раз не в состоянии обеспечить хотя бы эту минимальную планку принятия важных решений, что является уже очередным проявлением продолжающейся опасности. Другими словами, система ПВО еще до воздушной опасности, уже опасно для Армении формируется на земле.
