Собеседник Первого информационного – иранист Анна Геворгян.
— Анна, правительство Армении ратифицировало соглашение о безвизовом режиме для граждан Ирана и Армении. Какие отрицательные и положительные стороны имеет устранение визового режима между Арменией и Ираном?
— В дипломатическом и политическом плане это, конечно, исключительно положительный шаг, который показывает, что обе страны готовы к более широкому сотрудничеству, более свободны и открыты друг перед другом.
Что касается возможных отрицательных сторон (я заметила, что очень много говорят об этом), естественно, существует опасение, что безвизовый режим вызовет новые вызовы с точки зрения национальной безопасности нашей страны. Но следует учитывать то, что в любом случае, эти вызовы существуют для воюющих стран, и независимо от того, существует ли визовый режим, или нет, проблемы национальной безопасности более серьезные для нашей страны, особенно сейчас, когда военное положение находится в более горячей стадии.
Кажется, такие проблемы национальной безопасности существовали и тогда, когда был визовый режим. Если внутри страны действуют институты, и должным образом они выполняют свою работу, эти изменения не могут быть вызовами. Они являются вызовами тогда, когда нет такой уверенности по поводу функций наших институтов. Думаю, акцент нужно делать на том, чтобы внутри нашей страны институты хорошо выполняли свои функции, и в этом случае никаких проблем не возникнет.
— Подтекст вопроса понятен: в Иране проживает большое количество так называемых азербайджанцев, или тюркоязычного населения. Может ли это вызвать какие-нибудь угрозы для Армении?
— На севере Ирана, в двух провинциях – Восточном и Западном Атрпатакане живут тюркоязычные азербайджанцы, но они считаются иранским наром. Да, Республика Азербайджан ведет определенную политику в этих провинциях, и пытается донести идеологию, что якобы, они тот же народ, что и азербайджанцы Азербайджана, что нужно отделиться от Ирана, и присоединиться к Азербайджану. По этой причине они называют эти штаты «южным Азербайджаном», таким образом, подчеркивая, что они являются северным Азербайджаном. Но эта проблема, во-первых, контролируется со стороны Исламской Республики Иран, с другой стороны, если мы считаем, что проникнутые этой идеей граждане Ирана могут стать угрозой, то не думаю, что эти же граждане уже не обращались для получения визы, и не делали попыток перейти границу. Это, во-первых. Во-вторых, если мы должны бояться тех, кто являются азербайджанцами, или как-то связаны с Республикой Азербайджан, то мы должны бояться также и безвизового режима с Грузией, потому что в районах Грузии тоже проживают азербайджанцы, в отличие от Ирана, где проживают иранцы, которые всего лишь тюркоязычные, или азербайджаноязычные. Между прочим, два года назад одностороннее был установлен визовый режим с Грузией, потом был устранен, а с февраля этого года был восстановлен безвизовый режим. А с Азербайджаном визовый режим был упрощен.
Мы очень часто армяно-иранские отношения сравниваем и анализируем в контексте сотрудничества Иран-Закавказские страны. И в этом плане очень важно, чтобы с нашей республикой тоже был осуществлен этот дипломатический шаг, и был установлен безвизовый режим. В этом плане я это оцениваю только положительно.
— А почему сейчас было принято это решение? Имеет ли это какое-либо отношение к нынешним политическим процессам?
— Думаю, что это скорее совпало с важным для внешней политики Ирана периодом, потому что не секрет, что Иран после устранения санкций все больше открывается перед миром, и этот шаг я больше рассматривают в этом контексте, чем в контексте наших проблем.
— Иранские чиновники сами сказали, что туризм – это одна из самых перспективных сфер в Армении. Аннулирование визового режима простимулирует развитие туризма?
— В нашей стране развитие туризма серьезно простимулирует то, чтобы мы развивали инфраструктуры, институты в этой сфере, и чтобы работающие в этой сере специалисты работали более усердно в этом направлении, потому что, как правило, поток туристов из Ирана происходит в марте, во время Новруза, и большей частью концентрируется в Ереване, и немного в южных районах. Нужно работать, чтобы они также имели возможность посещать и северные районы, чтобы во время эти посещений были гиды, туроператоры, Если мы сможем все это организовать на должном уровне, и расширить количество гостиниц среднего класса, в этой сфере осуществить некоторые реформы, то я думаю, что туризм действительно может стать серьезной сферой.
— Если быть более искренними, то может ли фактор азербайджанцев повилять на государственную политику Ирана, то есть, возможно, не будет очевидной проазербайджанской ориентации, но будут скрытые проазербайджанские акценты?
— В научной и аналитической сфере категории искренности и лести не столь применяемы. Внутри Ирана осуществляется очень интересная политика. Там нет национальных меньшинств, есть религиозные меньшинства, и политика осуществляется с учетом именно этого фактора единства. Если попытаемся внутри ИРИ разделить граждан на национальные меньшинства, то тот же Али Хименеи – духовный лидер Ирана является именно одним из этих тюркоязычных иранцев, и получается, что на самом верху именно они представлены. Но это не фактор для политики Ирана. Там четкое исламское управление, исламская идеология, и этой идеологией руководствуется, как внутренняя, так и внешняя политика. По этой причине те же тюркоязычные иранцы имеют проблемы с правительством Ирана, когда пытаются продвинуть идеи, навязанные извне. Если даже этот фактор существует, то он подавляется изнутри, потому что это не только антиармянский, но и антииранский фактор, и угроза также и для государственности Ирана. С точки зрения исламского управления, повторяю, нет национальных меньшинств, есть религиозные меньшинства, и они, как представители шиитской общины, просто являются гражданами Ирана и шиитами. Продвижению любой другой идеологии препятствует руководство ИРИ.
— После улучшения отношений Ирана и Запада, и устранения санкций, смог ли Иран более активно участвовать в региональных процессах? Насколько этот регион их интересует?
— Регион, конечно, интересует Иран, и он всячески пытается играть доминантную роль в регионе, а также во всех региональных событиях, и во всех горячих точках. Об этом говорит и участие Ирана в Сирии, и попытка сыграть роль посредника в Карабахском процессе.
Конечно, в стадии сближения с Западом, кажется, признали то обстоятельство, что без Ирана не могут вести успешную борьбу в Сирии с террористами, и там также в результате определенного взаимодействия с Россией смогли иметь более широкое участие.
Что касается Карабахского конфликта, то Иран действительно пытается играть роль посредника, но силы, озадаченные решением конфликта, и участвующие в этом, единогласно считают, что формат Минской группы ОБСЕ сейчас не подлежит изменению. Если Иран попытается участвовать в посреднической миссии, то Турция тоже может предъявить такие амбиции, по этой причине, стороны конфликта, особенно Армения, всячески пытаются не подвергать изменению формат Минской группы.
— Чем Вы объясните военное сотрудничество Израиль-Азербайджан в контексте этих же событий? Лежит ли в основе этого политика, и против какой страны это больше направлено? Не направлено ли это против того же Ирана?
-Конечно, для Израиля очень важно и на севере Ирана иметь присутствие, военных экспертов и применять свою военную технику. По сути, это также мероприятия разведывательного характера, потому что, используя эту военную технику на северных границах Ирана, они могут собрать определенные данные о севере Ирана. С этой точки зрения, я уверена, что сотрудничество Израиля и Азербайджана для Израиля, прежде всего, направлено против Ирана, только потом, считаясь с интересами Азербайджана, к сожалению, и против нас. С этой точки зрения, думаю, Иран должен приложить все усилия, чтобы не допустить присутствия международных сил и военной техники в регионе, что может нанести вред и ему самому.
Много говорилось о беспилотных летательных аппаратах, но в свое время иранская сторона смогла не уничтожить такой беспилотный летательный аппарат, а посредством своих специалистов изменить систему его управления, и опустить на землю, «взяв в плен» его, и изучить. Хочу сказать, что военная сфера в этом плане развита в Иране, и они всячески пытаются препятствовать и не допустить, чтобы эта военная техника оказалась на севере Ирана.
— Логично, что противовесом для израильско-азербайджанское сотрудничества может быть только армяно-иранский союз. Почему мы не видим большей активности со стороны Ирана в этом вопросе?
— Вы знаете, все эти анализы, которые мы делаем, и все возможности, о которых мы говорим относительно сотрудничества с Ираном, это только тенденция к подчеркиванию возможностей на аналитическом уровне. Всю остальную работу должен сделать дипломатический аппарат, при наличии политической воли. Все эти возможности действительно есть, это действительно может быть выгодно для обеих сторон. Остается только вести правильную, гибкую политику, и сделать понятным для соседа, что это сотрудничество исходит не только из наших, но и из их интересов. Думаю, можно будет достичь более широкого сотрудничества также и в этой сфере.
