Собеседник Первого Информационного – политический аналитик пражской информационной службы «Эхо Кавказа» Вадим Дубнов.
Вадим Дубнов в частности прокомментировал заявление пресс-секретаря Министерства иностранных дел РФ Марии Захаровой о том, что Россия «удивлена» по поводу установления памятника Гарегину Нжде в Ереване. Говоря об армяно-российских отношениях в более широком смысле, политолог выразил мнение, что Армения или Россия имеют серьезные, системные противоречия, которые стали более очевидны после событий вокруг Карабаха.
«Проблемы были уже давно, просто противоречия были легализованы после четырехдневной войны»,- сказал наш собеседник.
— Господин Дубнов, чем Вы объясните этот ажиотаж или напряженность вокруг установления памятника Нжде?
— Честно говоря, я особо не вижу напряженности в России, и реакция МИД РФ не очень понятна. В отличие от мероприятий, происходящих в странах Балтии или в Украине, в этом случае МИД потребовалось две недели, чтобы осознать, что случилось. МИД только через две недели вдруг узнал, что в Армении установили памятник Нжде, хотя если бы такое произошло в Украине или в Балтии, то реакция была бы всего лишь через несколько часов, а может быть даже раньше.
Тональность заявления довольно мягкая. Вероятно, кто-то пришел к Захаровой, и сказал: ну, госпожа Захарова, нужно как-то отреагировать, ну хоть как-то, а то не прилично …. Мы на Бандеру реагируем, а тут – совсем ничего, нужно что-нибудь сказать для проформы. И это очень формальное заявление, потому что не было ни возмущения, ни негодования. Я бы сказал, что это довольно странная формула. Она будто создана для нынешнего уровня отношений Армении и России. Поэтому я не вижу ажиотажа в Москве.
— В любом случае, можем ли мы сказать, что эта реакция России на самом деле была ответом на недовольство Армении и армянского общества действиями России, в частности продажей российского вооружения Азербайджану и т. д.?
— Я бы не сказал. Думаю, эти негодующие реплики входе неформального обсуждения, которые были в российской прессе на тему памятника Нжде, это просто проекция полемики российских симпатизантов Армении и российских симпатизантов Азербайджана. В российском обществе есть люди, которые защищают интересы Армении, и есть люди, которые защищают интересы Азербайджана. Не хочу сказать, что это лоббисты, но в общем все в определенном смысле распределено по интересам. И тот сегмент, который призывает выразить недовольство героизацией нацизма и так далее, это как раз те люди, которые традиционно во всех дискуссиях защищают Азербайджан.
— Пресс-секретарь МИД РА ответил Захаровой, но, по сути, ничего не сказал об оценке России или МИД РФ, зато дал понять, что этот вопрос подвергается спекуляции со стороны Азербайджана. Что скажете об этом? Насколько сработала азербайджанская пропаганда в этом вопросе?
— Я бы не сказал, что здесь с работала азербайджанская пропаганда. Естественно, азербайджанские эксперты и политологи должны были отреагировать. Жанр армяно-азербайджанской информационной войны таков, что Баку не мог пройти мимо такого случая.
Что касается официальных отношений, то мне кажется, что и Ереван, и Москва на официальном уровне исходят из того, что публичная полемика сейчас недопустима. Думаю, либо есть какая-то реальная договоренность, либо есть ощущение, что нельзя этого делать. Этим объясняется то, что Москва реагирует в столь мягких тонах, и то, повторюсь, через две недели. И разумеется, что тем более никак не будет реагировать на все это Ереван.
— А насколько эта полемика отражает нынешние проблемы армяно-российских отношений и противоречия между двумя странами?
— В отличие от тональности заявления, противоречия совсем не мягкие, они объективно очень серьезные, системные и могут иметь довольно серьезные последствия. Я абсолютно согласен с теми армянскими экспертами, которые говорят, что Москва и Ереван сегодня переживают самый серьезный кризис в своих отношениях.
Проблемы были давно, просто они были легализованы после четырехдневной войны. Факт легализации очень важен. «Электромайдан», который произошел в прошлом году, очень боялся выглядеть «Майданом» ровно потому, что активисты и организаторы «Электромайдана» больше всего боялись быть вовлеченными в антироссийских настроениях, хотя такие настроения, конечно, были. А сейчас все легализовано, и нет необходимости скрывать, что есть объективные разногласия между Арменией и Россией. Думаю, легализация противоречий – это очень важный элемент в тех отношениях, которые сейчас заново придется выстраивать, вернее которые будут развиваться дальше.
— А какие развития Вы прогнозируете в армяно-российских отношениях? О каких последствиях Вы говорили?
— Думаю, что армянской власти некоторое время будет сложно рассчитывать на общественное мнение и говорить, что какую бы политику не осуществляла Москва, в любом случае, в России живут наши соотечественники, там наша система безопасности, одним словом, делать все те спекуляции, которые позволяли властям Армении уходить от ответственности за происходящее в стране и перекладывать все на Москву. Это выражалось, как передача суверенитета, что не совсем так. Просто под видом сдачи суверенитета на самом деле сдавалось политическая ответственность властей Армении за свои действия.
Сейчас немного труднее будет проповедовать этот тезис, и он уже не будет столь безусловен. Я не склонен считать, что эти противоречия бесповоротны, все это уже необратимо, и Армения уходит на Запад. Я совсем не такой оптимист, но считаю, что некоторые трудности с указанным тезисом в любом случае будут. И это некий новый фактор внешней и внутренней политики Армении.
