Собеседник Первого Информационного – руководитель Армянского института международных вопросов и вопросов безопасности, политолог Степан Сафарян.
Наш собеседник сказал, что Россия начала крайне опасный процесс, инициировав встречу президентов Армении и Азербайджана в Санкт-Петербурге, которая, фактически, является процессом вне формата Минской группы. Российская сторона этой инициативой намерена препятствовать реализации достигнутых в прошлом месяцев в Вене договоренностей, которые исходили из интересов Армении и Запада.
Москва, по словам Степана Сафаряна, обеспокоена тем, что после встречи в Вене изменились «правила игры», а это означает, что внедрение механизмов мониторинга и расследования на линии соприкосновения, согласно договоренностям в Вене, больше не позволит посредством «управляемых эскалаций» влиять на конфликт. Следовательно, задача Армении заключается в том, чтобы нейтрализовать последствия встречи в Вене.
«Договоренности в Вене – это не что иное, как действие по предотвращению и нейтрализации намерений Москвы. Армения должна поехать в Санкт-Петербург с венской повесткой дня в руках»,- сказал Степан Сафарян.
— Господин Сафарян, предстоящая 20-го июня трехсторонняя встреча между президентами России, Армении и Азербайджана в Санкт-Петербурге по вопросу Нагорного Карабаха будет в рамках Минской группы, или это параллельный процесс?
— Пожалуй, в этот раз мы заметили, что это действительно параллельный процесс, и если в 2008 году после Майндорфской встречи Минская группа со своими западными сопредседателями пыталась даже присутствовать на трехсторонней встрече, организованной под эгидой президента России, и создавать впечатление того, что это продолжение процесса ОБСЕ, то в этот раз она не пытается делать этого, и я рад, потому что начавшийся в 2008 году процесс, который в переговорном плане закончился в 2011 году в Казани, а в целом, как процесс, завершился апрельской четырехдневной войной, делает крайней степени важным то, что отныне уже недопустимо продолжение переговоров со старой методологией. И если Армения каким-то образом на официальном уровне открыто говорит об этом, предлагая условия для переговоров, то Запад косвенно дает понять, что он тоже в этом вопросе согласен с Арменией, и переговоры не могут идти в рамках прежних схем.
И поскольку апрельская война, и последовавшая за ней встреча в Вене в какой-то мере провалили планы Кремля в вопросе Карабахского урегулирования, основной целью которых было, так сказать, под видом Мадридских 6 пунктов удовлетворить прихоти Азербайджана, и взять его под свое покровительство, то сейчас Запад, кажется, не допускает этого, и не пытается легитимировать эту встречу. На самом деле, когда от имени ОБСЕ заявляют, что это не имеет отношения к процессу ОБСЕ, пожалуй, дают понять, что этот процесс нелегитимный, потому что у президента России по какому-либо международному решению нет мандата для того, чтобы вести процесс урегулирования. Пожалуй, Владимира Путина лишили легитимности осуществления своих планов. Дают понять, что это – не продолжение процесса урегулирования.
Это заявление ОБСЕ показывает, что Запад видит общность интересов преимущественно с требованиями армянской стороны, потому что 2 из 3 требований Армении были удовлетворены в Вене. Венское решение и подобное отношение Запада и ОБСЕ к Санкт-Петербургской встрече показывает одно: они говорят, что процесс не может продолжаться таким образом. Они не говорят, как должен продолжаться. Вероятно, речь идет о реализации решений, принятых в Вене. Это означает, что Армения, как и Запад, говорит, что война должна быть исключена параллельно с переговорами. Россия этим своим поведением показывает, что работы Минской группы могут продолжаться без реализации этих решений.
Не случайно здесь вновь скрещиваются и совпадают интересы России и Азербайджана. Хвалебные слова Алиева в адрес России, которые прозвучали в Берлине, различные реверансы в отношении России, напоминания о ее обещаниях, что территории должны быть возвращены… Это говорит о том, что мы имеем дело с очень опасным процессом, в котором Армения, к сожалению, будет участвовать, но, пожалуй, должна решить одну проблему – нейтрализовать последствия возможной встречи. А единственный способ не допустить этого заключается в том, чтобы не допустить изменения повестки дня. Армения должна отправиться в Санкт-Петербург не только заявив о том, что единственным форматом урегулирования для Армении является Минская группа, или ОБСЕ, но и должна идти с венской повесткой дня в руке, с требованием ее осуществления. Армения в Санкт-Петербурге должна настоять на реализации условий для возобновления переговоров, и не должна обсуждать там какие-либо другие проблемы во время встреч не только с президентом России, но и с президентом Азербайджана. Договоренности в Вене – это не что иное, как действия по предотвращению и нейтрализации намерений Москвы.
— Потому что Москва, кажется, была немного загнана в угол во время встречи в Вене.
— Поверьте, проблема не в том, что Москва была не наравне с Соединенными Штатами или Францией, что всегда не нравилось русским, и они пытались показать, что у них большое влияние и доминирующая позиция. Проблема в том, что Москва обеспокоена тем, что меняются правила игры, в результате чего может измениться также и сама игра. А каковы правила этой игры? Москве до крайней степени выгодна, так сказать, модель управляемых эскалаций, которые сопровождались бы переговорами. Они создавали возможность не только для увеличения или уменьшения страхов сторон, что очень хорошо разыгрывалось со стороны Москвы, с одной стороны позволяя Азербайджану напасть на Армению, и это она использовала для извлечения желательных для нее решений, и оказания давления на политическую волю армянской стороны. Таковы методология, правила игры, которые сделали игру крайней степени опасной, с драматическими событиями, и привели к увеличению степени эскалации, пиком которой стала апрельская война. России были выгодны эти правила игры, в рамках которых она действительно становилась выше всех, потому что она действительно имеет большое влияние на конфликтующие стороны. Сейчас выполнение венских решений означает изменение правил игры, исключение военных провокаций, сопровождающих переговоры, в случае чего Москва лишится тех рычагов, которые она использовала.
— Вы думаете, Россия предложит сторонам другую повестку дня переговоров в Санкт-Петербурге?
— Москва прибегает к очень хитроумному шагу, и многие годы западные сопредседатели Минской группы наивно верили, что это Мадридские принципы. Москва просто удобно для себя и выгодно для Азербайджана поместила пункты из Мадридских принципов…
— В Казанский документ.
— Да, Казанский документ, который внешне, казалось бы, похож на Мадридские принципы, но в глубине – это новая российская стратегия на Кавказе, которой решится и проблема вытеснения Запада из региона, и проблема привлечения Азербайджана, и вопрос сохранения зависимости Армении. Реальная цель вовсе не в определении статуса Карабаха, реальная цель в том, чтобы поставить Карабаха в прямое подчинение посредством российских миротворцев. Представьте, что какие-то территории передаются Азербайджану, что частично удовлетворяет его, но Москва говорит ему, что если будешь вести себя разумно и правильно, также получишь и Карабах, то же самое говорит и Армении, что если будешь вести себя хорошо, то, хотя бы сохранишь НКР. Этот неопределенный статус в долгосрочном разрезе означает просто порабощение Баку и Еревана на длительное время, потому что ради такой зависимости, когда посредством российских миротворцев, по сути, диктующей стороной является Москва, и ожидания всех сторон связаны с Москвой, все постепенно окажутся в еще большей зависимости от Москвы и уже ограничат свои отношения с Западом, Югом, Востоком, и так далее. Это на самом деле Казанский документ, который абсолютно не имеет отношения к Мадридским принципам, потому что Мадридские принципы в комплексе ставят также проблему полного решения вопроса статуса. А Казанский документ не ставит такой проблемы.
