Когда власти в рамках своих избирательных традиций смогли решить вопрос изменения Конституции практически без какого-либо сопротивления, часть оппозиционных сил начали заявлять, что хотя они проиграли Конституцию, но вступят в настоящий бой во время обсуждения Избирательного кодекса.
События вокруг Избирательного кодекса вообще превратились в государственную трагикомедию. Во-первых, по той причине, что принятый абсолютным, даже в какой-то мере подавляющим большинством кодекс, власти всего лишь через несколько недель вновь поставили на голосование. Такое, пожалуй, невозможно найти в истории государственности и политической системы какого-либо нормального государства.
Если бы, конечно, речь шла о ситуации, когда после первого принятия кодекса в стране возник бы политический кризис, произошли бы акции протеста, народные волнения, то в этом случае можно было бы сказать, что властям не остается ничего другого, как разрядить ситуацию с помощью новых обсуждений и нового голосования. Но в Армении не только не было такой ситуации, но и даже формальных акций протеста не было в связи с принятием Избирательного кодекса. Но вдруг власти ставят принятый ими же кодекс на новое обсуждение и голосование.
Наверно, власти просто пытаются показать, что могут провести Избирательный кодекс столько раз, сколько захотят. Как известный в футболе бразильский принцип: забейте в наши ворота столько голов, сколько можете, а мы забьем столько голов, сколько захотим.
Конечно, бразильский футбол сейчас настолько же далек от этого принципа, как власти Армении далеки от конституционности. Но, как ни странно, они близки именно к этому бразильскому принципу, больше, чем бразильский футбол. А этот принцип хорошо применять в футболе, но не в государственной жизни, политической жизни. Когда этот принцип в политической жизни отражает практику властей, и силовое соотношение властей и политических сил, это означает, что нарушен государственный порядок, политическая логика, ось общественного сосуществования.
В этом смысле, новое соглашение вокруг Избирательного кодекса является не историческим, а антиполитическим, а также антиполитологическим событием. Потому что, если бы в Армении была нормальная политическая жизнь, и государственный порядок, то не могло быть подобных событий вокруг Избирательного кодекса. А если нет нормальной государственной и политической жизни, Избирательный кодекс, по большому счету, превращается всего лишь в фарс, который в виде очередных громогласных выступлений и формулировок преподносят обществу некоторые политические силы, с одной стороны, характеризуя соглашение историческим, с другой стороны, говоря о том, что в плане справедливости выборов не представляет собой никаких гарантий. Как может быть историческим то, что ничего не гарантирует.
То есть, фактически, как может быть историческим «ничто»? Хотя, если речь идет о политической жизни Армении, об армянских политических традициях, порядке, культуре, то, конечно, именно это «ничего» может иметь историческое значение.
