Заявление заместителя руководителя аппарата президента Азербайджана Новруза Мамедова о якобы соглашении вокруг возвращения пяти районов, что было ничем иным, как азербайджанской интерпретацией, в Армении удостоилось весьма громких реакций. Некоторые стали обвинять властей в «уступке территорий», другие начали обвинять обвиняющих за то, что они проглотили наживку азербайджанской пропаганды, и, как всегда, истинная суть проблемы осталась без внимания.
На самом деле, ситуация не требует ни паники, ни излишнего военного патриотизма по поводу того, как можно распространять заявления Мамедова. Точно так же, как можно сесть за стол переговоров с Алиевым, а в конце пожать ему руку на прощание, так и можно обратить внимание на заявления Мамедова.
Ситуация вовсе не та, чтобы дать повод для лишнего ложного, искусственного военного патриотизма. Вызовы крайне серьезные для крайне примитивных аргументов о «мельнице врага». В конечном счете, Мамедов, по сути, озвучил то, что Серж Саргсян сказал в своем известном интервью «Блумбергу», причем, почти два месяца назад. В то время, кажется, в Армении не было никакой военно-патриотической волны против Саргсяна, по поводу того, как он в Казани согласился с подобными вариантами. Сейчас всего лишь изменилось то, что армянская сторона для обсуждения какого-либо варианта поставила три условия, связанные с сохранением перемирия.
То есть, получается, что если эти условия будут выполнены, армянская сторона вновь готова перейти к обсуждению вариантов. И, по сути, получается, что сегодня на столе нет других вариантов, кроме того, о чем заявил Мамедов.
Армянская сторона ответила на это, что в Москве не было никакого соглашения относительно этого. Мы склонны верить именно чиновникам Армении. Но среди шума этих взаимных заявлений не должен затеряться другой важный вопрос, который с точки зрения безопасности Армении является первоочередным. В Москве не было никакого соглашения, но готова ли армянская сторона к обсуждениям вокруг этого варианта, если будут обеспечены механизмы перемирия? Потому что армянская сторона надеется на то, что эти механизмы никогда не станут реальностью, и таким образом, она всегда сможет отказаться от обсуждения содержательного варианта, то это, мягко говоря, строго опасная ситуация. Это означает, что, так сказать, на закулисном уровне официальный Ереван, тем не менее, положил карты в руку Азербайджана, а также выдвинувшей «Казанский план» России.
Заявления посла Франции в Армении после санкт-петербургской встречи, а также инициатива Франции по организации следующей встречи Саргсян-Алиев, свидетельствует о том, что США и Франция сделают все, чтобы не допустить единоличных решений России.
С этой точки зрения, интересно, что в Баку прибыла заместитель госсекретаря США по вопросам Европы и Евразии Бриджит Бринг. И в этом плане интересна параллель с сентябрем прошлого года, когда Россия и Баку вновь активировали тему размещения миротворцев, и когда вновь американский чиновник – представитель пентагона прибыл в Баку для того, чтобы охладить страсти и закрыть тему.
Но, сколько может Армения надеяться на то, что Франция и США помешают России. А если в один прекрасный день решат не мешать, пусть и на короткое время? Тем более, что наблюдаются интересные события в украинском направлении, где американская сторона активирует свое участие, а президент РФ Путин принимает заместителя госсекретаря США Нулланд.
Дело в том, что в плане субординации, эта встреча кажется в каком-то смысле не воображаемой, и если она состоится, то это означает, что Путин вынужден принять Нулланд.
И здесь может возникнуть вопрос: а может Карабахский вопрос пусть и в тактических соображениях, или целях уступить украинскому вопросу взамен на какую-либо уступку России? И если даже это будет временной тактической уступкой на Западе, какие опасности могут быть для Армении за это время? Тем более, что те же тактические соображения могут быть также и у России – придя к определенному преимуществу здесь, отступить в украинской проблеме, и таким образом, с помощью двойной игры решить проблему доминирования.
Ситуация действительно сложная, и требует умственного перенапряжения общества, которое в очередной раз загоняется в ловушку спора вокруг «героя» и «предателя», создавая плодотворную почву для процессов, далеких от глаз общества.
