У президента Российской Федерации Владимира Путина состоялась телефонная беседа с президентом Франции Франсуа Олландом, с которым он обсудил процесс Карабахского урегулирования. Путин, согласно официальному сообщению, сообщил Олланду о результатах встречи в Санкт-Петербурге. Как известно, уже объявили, кто будет организатором следующей встречи, и место проведения встречи. Это будет Франция.
В этом смысле, кажется, Путин передает эстафету Олланду. Во Франции состоится уже третья после апрельской войны встреча Саргсян-Алиев. Причем, здесь есть интересная последовательность. Сначала встречу в Вене инициировали США, вторую встречу в Санкт-Петербурге инициировала Россия, а третью встречу во Франции инициирует Франция. Получается, что трое сопредседателей Минской группы, которые занимаются процессом урегулирования, по очереди организовывают встречи Саргсян-Алиев.
В случае этого обстоятельства действительно интересен вопрос относительно того, являются ли эти встречи продолжением друг друга или здесь, скорее, идет конкуренция в вопросе инициативы урегулирования. Если судить по публичным заявлениям, то здесь, конечно, очень трудно определиться, поскольку есть основания, как для одного, так и для другого заключения. Причем, в плане политического процесса вполне естественно также то, что что-то продолжается в этих встречах, а в каких-то вопросах они содержат довольно острую конкуренцию.
Здесь, наверно, можем разделить ситуацию на две части, на долгосрочные и краткосрочные плоскости. Встречи на краткосрочной плоскости, по сути, являются продолжением друг друга, так сказать, в общем ключе, или цепи, имея одну цель, которая «объединяет всех – сохранить, обеспе6чить стабильность, которая возникла после апрельской войны. В настоящее время это востребовано для всех, в том числе и для России, исходя из ряда обстоятельств. И вот, в вопросе обеспечения этой стабильности встречи в Вене, Санкт-Петербурге и в ближайшем будущем во Франции, конечно, продолжают друг друга. В долгосрочном плане, между тремя сопредседателями, несомненно, существует конкуренция, поскольку цели существенно отличаются. По крайней мере, они конкурируют за влияние в регионе, особенно США и Россия. Франция здесь играет в бархатную игру.
В то же время, несомненно, отличаются интересы также и по части обсуждаемых вариантов в процессе урегулирования. Если США и Франция стремятся достичь внедрения в регионе механизмов безопасности и стабильности, для России этим механизмом являются миротворцы ОДКБ, то есть, военное присутствие в Карабахе.
Под этим общими различиями, конечно, возникают множество подходов и факторов, которые в долгосрочном плане приводят к диаметрально разным подходам и конкуренции. Естественно, краткосрочный процесс будет находиться в зоне влияния долгосрочных интересов, подвергаться их влиянию, что означает, что начиная с какого-то момента, нынешняя интенсивная постапрельская переговорная стадия вновь окажется в некотором тупике, поскольку краткосрочные проблемы постепенно уступят свое место давлению долгосрочных интересов. В этом случае, мягко говоря, возникнет риск того, что процесс менее эффективно будет обеспечивать стабильность. И здесь интересно то, в чьих руках в тот момент будет эстафетная палочка, и с какой интенсивностью будет процесс ее передачи. Настанет ли момент, когда кто-то из сопредседателей больше не будет передавать эстафету, или передача уже будет посредством новой войны.
Это действительно серьезные вызовы, необходимость подготовки к которым не должна притупляться вследствие нынешней стабильности.
