Вряд ли какой-нибудь разумный человек сомневался бы в том, что парламент Армении ратифицирует соглашение о создании армяно-российской совместной системы ПВО. Конечно, вряд ли какой-нибудь разумный парламент или парламентское большинство ратифицировало бы это, особенно после апрельской войны.
Но тяжесть этой войны несли на своих плечах не те, кто подписали соглашение, не те, кто ратифицировали это соглашение 30-го июня, а 18-20-летние солдаты, молодые офицеры, добровольцы, которые воевали с противником, обнаглевшим от российского оружия, сдержали его продвижение, которые погибли или получили тяжелые ранения в этом бою, люди, которые потеряли родных, в дни апрельской войны.
Справедливость и мораль требуют в данном случае, чтобы эти тяжелые проблемы решали те, кто ратифицируют эти документы, заключают соглашения и ведут переговоры, а созданные ими проблемы потом вынуждены ценой своей жизни решить эти солдаты. Разум в этом случае, конечно, руководствуется государственными механизмами, государственными интересами, безопасностью, прецедентами угроз безопасности. В этом случае вовсе не обязательно, чтобы ратифицирующие и охраняющие границу были одни и те же люди. Они идентифицируются с государством, его интересами, и один на границе, а другой, скажем, в парламенте охраняют позиции государства. Государство в Армении не сформировано, к сожалению.
В Армении сформирована вывеска под названием государства, под которой на самом деле происходит совершенно другое, не государственная политика. В Армении под видом государства происходит крупный процесс обслуживания личных или групповых интересов, в котором все государственное, начиная от интересов до безопасности, подлежит продаже, торгу, обмену. Не подлежит обмену только одно: власть и деньги. Все остальные действия измеряются именно с этой точки зрения.
Апрельская война стала лакмусовой бумагой для государственности Армении. С одной стороны, стало ясно, какие огромные общественные ресурсы и энергетика есть в стране, несмотря на огромные социально-экономические и психологические трудности. В то же время, апрельская война показала также, с какой молниеносной скоростью может растрачивать эти ресурсы «элита», почитающая власть и деньги.
Война показала также важнейшее для государства обстоятельство: наличие союзников. Союзник является свидетельством, индикатором качества, силы, жизнеспособности, веса данного государства. В апрельской войне Армения осталась без союзника, по сути, в случае враждебных действий своего союзника, существующего только на бумаге. После апрельской войны минимальной политической задачей Армении в этом плане должна была быть подотчетность, требуемая от союзника. Это могло и не быть с резкой, жесткой риторикой, хотя для этого были все основания. Форма, стиль могли быть вопросов выбора, но параллельно с ключевой проблемой новых политических акцентов в процессе Карабахского урегулирования, Армения должна была поставить перед собой также и проблему ответственности своего союзника за союзнические обязательства.
Это означает, что Армения с этим союзником не должна была заключать никаких соглашений или договоров, тем более, в сфере безопасности, пока ранее заключенные соглашения не вошли в стадию четкой, полноценной реализации, пока не были даны четкие, предметные, исчерпывающие и ответственные объяснения относительно не выполненных до этого соглашения. Потому что именно не только невыполнение этих обязательств, но и осознанное, спланированное, целевое невыполнение было причиной назревания азербайджанской агрессии, как в политическом, так и в военном смысле.
В конце концов, мир должен был следить именно за тем, сможет ли Армения, которая смогла противостоять агрессии Азербайджана, который был оснащен явно более современным и многочисленным вооружением, чем Армения, внести в свою политику ключевые исправления не только в Карабахском вопросе, но и в важнейшем вопросе отношений с Россией. Армения сдала военный экзамен апрельской войны, но провалила политический. Потому что не только в Карабахском вопросе Ереван не смог выполнить необходимые фундаментальные шлаги, для того, чтобы внести желаемый для армянских интересов прорыв в дальнейших событиях, но и в следующем важном для государственности вопросе – в сфере союзнических отношений не смог сделать необходимые акценты и формулировки.
Более того, в этих условиях, Армении навязали ратификацию нового соглашения, по которому «бумажный» союзник приобрел права также и в небе, как будто мало было прав на земле. Вместо того, чтобы материализовать бумажную реальность, Армения увеличила количество бумаг, в том случае, когда горький опыт показал, что чем больше увеличиваются армяно-российские документы, тем больше укрепляется российско-азербайджанская реальность. Сейчас к этому прибавляется еще и турецкий цемент.
