Посол Евросоюза в Армении Петр Свитальский в Ереване заявил, что достигнутые в Вене договоренности должны реализоваться, потому что они прокладывают путь к изменениям в Карабахском процессе, путь к положительным изменениям. В то же время, Свитальский заявил, что сейчас не время для общественной дипломатии, и они пытаются способствовать продвижению урегулирования. Свитальский, по сути, повторил то, о чем несколько дней назад заявила пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова, сказав, что Карабахский процесс требует тишины.
Захарова об этом заявила после того, как азербайджанцы начали говорить о поэтапной договоренности вокруг 5 районов. О чем говорит сейчас посол Евросоюза, когда говорит, что не время для общественной дипломатии? Заместитель руководителя аппарата президента Азербайджана Новруз Мамедов, который именно заявил о санкт-петербургском соглашении вокруг 5 районов, и удостоился замечания Москвы, на днях заявил, что в процессе урегулирования есть прогресс, в том числе и в позиции Минской группы.
Позиция Минской группы противоречивая. После Санкт-Петербурга Франция заявила, что первоочередной является встреча в Вене. Об этом заявляют США, Германия, а теперь и посол Евросоюза. Все это свидетельствует о том, что Санкт-Петербург не рассматривался или не рассматривается, как продолжение Вены. Но что представляет собой встреча в Вене, до сих пор непонятно и неопределенно.
По сути, такое впечатление, что Вена – это механизм сохранения перемирия. Армения заявила, что сторонам был предложен документ относительно этого. Об этом заявили, и сопредседатели, и замминистра иностранных дел Шаварш Кочарян. В соответствии с этим, возникает вопрос: предлагают ли посол Евросоюза, и пресс-секретарь МИД РФ предать молчанию, держать подальше от глаз общества одно и то же. И в соответствии с этим, азербайджанские заявления о прогрессе в Минской группе, так сказать, свидетельствуют о компромиссе или наоборот?
Если тишина будет способствовать делу внедрения механизмов перемирия, продвижению повестки дня Вены, то она может быть приветствуемой. Но если тишина способствует торгу, в котором затрагиваются ключевые для безопасности Армении и Нагорного Карабаха проблемы, то здесь тишина представляет угрозу для безопасности Армении и Карабаха. Тем не менее, в целом, вопрос тишины действительно ключевой. Обсуждается судьба целого народа, может ли быть успешней тактика удержания подальше от глаз этого народа обсуждений его судьбы? В конце концов, не было ли одной из причин того, что процесс карабахского урегулирования зашел в тупик, то, что процесс был лишен общественной подотчетности, был далек от общественной дипломатии.
