Собеседник Первого Информационного – эксперт Армянского центра безопасности и развития демократии Марта Айвазян. Тема беседы – отношения НАТО-Россия, Запад-Россия, и их возможного влияния на регион.
— В целом, как Вы оцениваете сегодня отношения НАТО и России, в частности, противостояние в Восточной Европе, в Черноморском регионе, общее состояние накануне саммита НАТО в Варшаве?
— Все эти события, пожалуй, весьма логичны, учитывая все, что произошло в последние годы, имею в виду, прежде всего, аннексию Крыма, потому что осознаю, что на самом деле произошло с точки зрения международного права и общего миропорядка. Начиная с 1945 года, такие действия не применяло ни одно государство. Если помните, последней была аннексия Кувейта со стороны Ирака, и мы очень хорошо помним, какой ответ был со стороны всего международного сообщества.
По сути, дружеские отношения Россия-Запад начали ухудшаться в конце 90-ых годов. Это было обусловлено также и второй чеченской войной. Сегодня у нас совершенно другой мир, с точки зрения геополитики и угроз безопасности, другая среда, и другая реальность. То, что НАТО, фактически, еще больше приближает свою военную силу к границам России, обусловлено также и всеми этими факторами, но, конечно, есть и другие факторы, которые можно долго перечислять. Здесь следует помнить о том, что сегодня граничащие с Россией страны (это бывшие республики СССР, страны Балтии, а также государства-члены бывшего социалистического Варшавского пакта, Польша) имеют разумные и во многих случаях логичные и оправданные интересы, и угрозы со стороны России чувствуют более остро. Так что, если сопоставить все эти факторы, то станет ясно, что то, что происходит, вполне логично. А также следует учесть, что сегодня тип, характер угроз международной безопасности тоже изменился. Сегодня у нас есть международный терроризм, есть терроризм на киберпространстве, и, недавно было обсуждение, и было принято решение в НАТО приравнять киберпреступления, кибератаки к атакам с земли, воздуха и воды, то есть, к традиционным физическим атакам. Для этого должны быть разработаны соответствующие шаги, потому что, согласно их уставу, должны быть предприняты определенные действия. Так что, это одна сторона, в то же время, мы знаем, что государства-члены НАТО и НАТО, как структура, имеют определенную заинтересованность в том, чтобы чрезмерно не обострять ситуацию, и в какой-то мере продолжить сотрудничество с Россией. Это связано и с событиями, происходящими в Сирии, и с международным терроризмом, и с Афганистаном, так что, факторов много, и при анализе или выводах должны учесть очень широкий круг факторов.
— А какую ясность, на Ваш взгляд, внесет саммит в Варшаве в этом вопросе, будут ли обозначены новые направления, или продолжится та же стратегия, потому что генеральный секретарь НАТО Столтенберг заявил, что на Варшавском саммите НАТО перейдет к следующей стадии своей эволюции. Что это означает?
— Согласно их определениям, это был адекватный ответ на новые угрозы, усиление их стратегических способностей, то есть, все, что происходит, судя по всему, будет закреплено определенными соглашениями или заявлениями. В повестке дня есть также проблема Грузии и Украины. Мы знаем, что эти два государства уже давно стремятся стать членами Североатлантического альянса, и должна отметить, что, конечно, Грузия прошла более длинный путь в этом направлении, и у нее есть программы сотрудничества, которые их сильно приблизили к НАТО. Конечно, фактор России здесь очень четкий. Сегодня Грузии не предложили даже программу действий членства, и в Варшаве они разработали новый формат, который называется ассоциированное партнерство, которого до сих пор не существовало для Грузии, а также для Украины. Цель этой программы заключается в том, чтобы поддерживать сотрудничество, углублять связи, но, в то же время, отложить на некоторое время проблемы, связанные с членством.
— Но какие интересы имеет НАТО на Южном Кавказе, какую стратегию, потому что представители НАТО говорят, что страны Южного Кавказа сами должны сказать, чего они хотят от сотрудничества с НАТО, И НАТО нужно рассматривать в качестве альтернативы в частности, системе безопасности России.
— Естественно, это их постоянная политика, их устав, у них есть политика открытых дверей, согласно которой при необходимости, или при желании любое европейское государство может обратиться, но это должно решить данное государство. Они ни к коем случае не могут прийти и сделать им предложения, в частности на Южном Кавказе. Так было всегда. Грузия в свое время очень четко сформулировала свой выбор, так что, это однозначно. Пока у самого государства, у его населения не будет подобной программы, не сделают соответствующих шагов, потому что одного только желания недостаточно, это необходимое, но недостаточное условие, потому что любое государство должно пройти определенный путь, это та же самая программа действий членства. Перед этим должно быть осуществлено множество изменений, чтобы стандарты привести в соответствие со стандартами НАТО, и с этой точки зрения, только данная страна принимает решение, а не НАТО.
— В Кавказском регионе создается объединенная система ПВО между Арменией и Россией, хотя пока это соглашение не ратифицировано. Это тоже в контексте противостояния Россия-НАТО?
— Это можно рассматривать в контексте укрепления России в нашем регионе, а также этой напряженности, мы должны осознать, что уже давно живем в условиях «холодной войны».
— Возвращаемся к логике «холодной войны».
— Да, возвращаемся к логике «холодной войны», включая все, что происходит в бассейне Черного моря. И если говорить о Грузии и Украине, фактически, им предложат также формат «28+2», который до сих пор действовал в случае Балтии, Финляндии или Швеции, которые не являются странами-членами НАТО, но сотрудничают в сфере военно-морской безопасности.
— Фактически, можем прийти к такому заключению, что Армения созданием этой с системы может стать одной из важных платформ противостояния НАТО. Не навредит ли это нашему сотрудничеству с НАТО, которое, пожалуй, имеет очень важное значение?
— Армения уже очень давно потеряла свою субъектность. Естественно, это осознание есть также и на Западе, в границах НАТО, что то, что здесь происходит, происходит не столько с участием Армении, сколько России. Да, территория Армении может стать угрозой для наших соседних государств, и, естественно, не будем забывать, что Турция является государством-членом НАТО, и ответные удары будут направлены на территорию Армении, фактически на Армению, но это не будут именно шаги против Армении – с целевой точки зрения.
— Здесь следует отделить отношения Россия-Запад и Россия-Турция? Например, эти системы больше против Турции, или НАТО, потому что, во многих смыслах Турция отделяет свою политику?
— Турция может отделить, но мне кажется, что это не столь уместно. Если теоретически представить, что если будут реальные военные действия, то, предположительно, это не будет только противостояние Россия-Турция, это будет противостояние Россия-НАТО. Не будем забывать, что у НАТО есть свой устав, и, как государство-член НАТО, Турция получит помощь от НАТО.
— Какая декларация будет после Варшавского саммита, и какие интересные пункты могут быть по части Армении, и в частности, Нагорного Карабаха? Например, Ереван что-то может сделать в этом направлении?
— Хотя заявления, которые были приняты со стороны НАТО и других организаций, повторили заявления, принятые в рамках ОБСЕ. Как мы знаем, в Вене обсуждались проблемы мониторинга на линии соприкосновения, и было бы желательно также увидеть этот пункт в документе НАТО.
— У НАТО нет отдельных интересов в связи с Нагорным Карабахом. Это можем точно сказать.
— У НАТО есть интересы, связанные с проблемой, угрожающей общей стабильности. Нестабильность на Южном Кавказе, так или иначе, отражается также и на государствах НАТО. Не нужно рассматривать НАТО, как отдельную структуру. У НАТО есть государства-члены, которые руководят этой структурой, в соответствии со своими интересами.
