Серж Саргсян нарушил шестидневное молчание, и прокомментировал сложившуюся после 17-го июля ситуацию. Только для общества, ожидающего нарушения этого молчания, этот комментарий, наверно, скорее имеет тревожные, чем обнадеживающие нюансы и акценты.
Дело в том, что Серж Саргсян наряду с заявлениями об ответственности за мирную развязку, развитии дальнейших событий исключительно на поле конституционности, заявляет также, что такое развитие событий уже затягивается дольше, чем может позволить себе пережившая апрельскую войну Армения. То есть, по сути, Серж Саргсян озвучивает две угрозы – он не будет ждать долго, и ситуация может привести к новой агрессии в приграничной зоне.
Фактически, Саргсян молчал шесть дней, чтобы сформулировать эти две угрозы, направленные обществу, и под этим, конечно, мы должны понимать формирование необходимых предпосылок. С этой точки зрения, очень интересно одно из распространенных в предыдущие дни заявлений СНБ, в котором говорилось о том, что пока нет необходимых предпосылок для силового решения проблемы.
Если Саргсян уже выступает с публичным заявлением, содержащим подобные угрожающие сигналы, может ли это означать, что он сформировал эти предпосылки, и власти готовятся к штурму? Или же Серж Саргсян решил перейти к психологической атаке, чтобы достичь более благоприятных и влиятельных позиций в переговорах с вооруженной группой?
В последние дни сведения относительно этих переговоров были строго взаимоисключающими и противоречивыми, и трудно было представить даже, существуют ли переговоры, как таковые, или нет.
В выступлении Сержа Саргсяна, конечно, заметны определенные условия, которые он косвенно выдвигает вооруженной группе, взамен на сложение оружия. Но трудно сказать, является ли это переговорным условием, или для Сержа Саргсяна эти условия вообще не подлежат обсуждению, и это не условия, а, по сути, ультимативные утверждения? В конце концов, не исключено также, что комментарий Сержа Саргсяна, публичные заявления могли быть обусловлены и ситуацией, и событиями, происходящими за рамками власти, и ситуацией внутри власти, то есть, давлением внутри власти, когда могли потребовать от Сержа Саргсяна действий, развязки ситуации, так сказать, готовности и способности обеспечить безопасность системы власти. В любом случае, можно также иметь дело с причинами и мотивами в целом.
Одним из интересных обстоятельств было то, что одновременно с Сержем Саргсяном говорит также и Левон Тер-Петросян – первый президент. По сути, сформированный после апрельской войны тандем проявляется также и в ходе этого внутреннего противостояния. И интересно, что Левон Тер-Петросян тоже подчеркивает обстоятельство внешних угроз и вызовов.
Сказать, что обстоятельство этих угроз искусственное, мягко говоря, было бы неправильно. В настоящее время для всех очевидно наличие довольно опасного внешнего фона. Но в этом контексте также возникает вопрос, не ослабляют ли политика властей и эти сделки с политическими силами Армению перед этими вызовами, в результате которых Армения сегодня, по сути, лишена возможности самостоятельного принятия решений. Консолидация против внешних вызовов, несомненно, необходима, это жизненно важная проблема. Но именно события, которые последовали за апрельской войной, показали, что в Армении эта консолидация преимущественно на уровне речей, а жизнь от этой консолидации не меняется.
И в этом смысле, есть большие опасения насчет того, что реальные внешние угрозы и вызовы государства могут использоваться не для нахождения реальных решений для их преодоления, а всего лишь для нахождения собственных групповых решений и очередных сделок властей и политических сил, становясь шантажом и угрозой для общества, с целью сохранения действующей системы.
Ситуация действительно двусмысленная, на одной стороне недопустимость реальных потрясений с точки зрения интересов государства, на другой стороне – очередная угроза манипуляции властей. И все это в условиях человеческих жизней, находящихся в опасности. Именно эти жизни должны быть ориентиром. Государство, в конце концов, это люди. Для спасения государства нужно спасти людей. С каждым погибшим погибает государство. И это должно быть ориентиром.
