Развязка вооруженного противостояния, сформированного в Армении после 17-го июля, вызывает вопросы относительно новых возможных событий в ряде направлений. Они включают как общественно-политическую среду, так и систему власти. Какие последствия будет иметь 17-ое июля для системы власти? Здесь есть два ключевых эпизода. Первое – произошедшее было инцидентом, чрезвычайным происшествием, когда фактически беззащитным образом была захвачена одна из важнейших полицейских структур со своим огромным арсеналом.
А второе – это глубинные причины этого явления, почему ряд честных людей, которые посвятили свою жизнь защите Армении от азербайджанской агрессии, вдруг решили пожертвовать собой ради внутренних изменений, прибегая к крайним мерам. И почему эти меры удостоились симпатии большей части общества, поддержки, хотя на улицы вышло не большинство. Тем не менее, мы думаем, что для властей тоже было неожиданностью то, что именно большая часть общества поддерживает группу «Сасна Црер», и поддерживает не их метод, их подходы, а скорее, это поддержка была свидетельством антипатии в отношении политики правящей силы, нахождения под гнетом последствий этой политики. Это глубинные проблемы, из которых власти должны сделать выводы, если, конечно, не хотят, чтобы назрела уже следующая стадия, когда найдутся люди, которые попросту прибегнут уже к непосредственному террору. В то же время, несомненно то, что власти в нынешнем своем виде не способны к каким-либо адекватным реакциям на какие-либо глубинные явления.
И в этом смысле, первоочередные проявления наверно, будут в виде внутренних расстановок, внутреннего сведения счетов. Какой вид получат власти после этого, какую расстановку, и приведет ли это к изменениям, естественно, очень трудно сказать. Несомненно одно, что оснований для оптимизма у общества нет, и это означает, что развязку получили последствия, а причины продолжают оставаться. Что касается возможных последствий или проявлений для системы власти, то здесь следует заметить, что они, кажется, в каком-то смысле уже начались. Во всяком случае, заседание правительства 29-го июля было очень интересным эпизодом.
29-ое июля, по сути, было ключевой, переломной точкой в плане заключительной развязки сложившейся ситуации. На заседании правительства 29-го июля премьер-министр Овик Абраамян заявил о намерении отказаться от одной из своих должностей. Речь идет не о должности в правительстве, а об отказе от должности председателя совета Экономического университета. Общество, конечно, ожидало совершенно другие отставки, то есть, с других должностей. Но, тем не менее, интересно то, что 29-го июля Абраамян заявил об этом, объясняя это рабочей загруженностью.
Это объяснение, мягко говоря, было не столь убедительным, имея в виду то, что нахождение высокопоставленных государственных чиновников в должности председателей советов вузов, по сути, всегда было символичным, и они всего лишь несколько дней в году, по сути, выполняют свои обязанности. И в этом смысле, объяснение, несомненно, было не столь убедительным, что подсказывает, что проблема в другом. В чем, пока что не ясно. Но интересно то, что заявление Абраамяна прозвучало в тот день, когда начали развиваться довольно интересные события вокруг полка ППС. Состоялась известная пресс-конференция Гарника Исагуляна, было заявление Арменака Кюрегяна о необходимости возобновления переговоров, потом заявление Варужана Аветисяна, что они начали восстание для деколонизации Армении, для избавления Армения от российского влияния. Потом произошли умело подготовленная ловушка и насильственные действия в Сари Тахе, специально направленные против представителей средств массовой информации. Другим интересным обстоятельством было то, что заявление Овика Абраамяна прозвучало после заседания исполкома РПА, состоявшегося за день до этого. И в этом контексте другим интересным эпизодом было то, что заседание правительства должно было состояться 28-го июля, но было перенесено на 29-ое. Имело ли здесь отношение заседание исполкома РПА, в ходе которого обсуждался только вопрос сложившейся в Ереване ситуации. Во всяком случае, Эрмине Нагдалян после заседания только об этом вопросе проинформировала журналистов, заявив, что РПА выступает в пользу мирной развязки, без жертв. Кстати, именно после этого заявления произошли события в Сари Тахе, которые только по счастливой случайности не привели к человеческим потерям. Хотя на следующий день заявили об убийстве полицейского, мягко говоря, странном убийстве, когда абсолютно не внушало доверия заявление полиции о том, что в него стрелял снайпер вооруженной группы. Потом даже произошел позор с фотошопом.
Оказали ли какое-либо влияние обсуждения на заседании исполкома РПА на решение Овика Абраамяна, и входило ли оно в число переломных событий 29-го июля? На этот вопрос, конечно, очень трудно ответить, но последовательность развития событий действительно интересная. И в данном случае проблема вовсе не в том, что речь идет не об очень важной должности, которая играет роль в системе управления или в деле принятия политических решений. Проблема в том, что если должности председателей советов управлений вузов не были бы значимыми в общей логике системы власти, то высокопоставленные чиновники не стремились бы занимать эти должности.
Например, Серж Саргсян является председателем совета ЕГУ. И это внутрисистемное явление свидетельствует о том, что эти должности, тем не менее, имеют свое особенное значение и логику, и, значит, отказ от них должен соответствовать логике претендования на эти должности, что, несомненно, оставит свой след на настроения внутри власти. А в них в ближайшее время, вероятно, ожидаются наиболее активные сдвиги, причем, как поверхностные – кадровые, так и внутренние.
