Выступление Сержа Саргсяна 1-го августа, по сути, своей логикой было очень похоже на выступление 12-го февраля, поскольку в обоих случаях затрагивались «программные» подходы. Как 12-го февраля, так и 1-го августа в основе выступления были представления относительно модели будущей власти, то есть, представления относительно предстоящих парламентских выборов. А между двумя выступлениями произошли апрельская война и события 17-го июля.
После войны у Сержа Саргсяна не было такого «программного» или «модельного» выступления, а вот после развязки событий 17-го июля прозвучало такое выступление. Это интересное обстоятельство. Война, фактически, не подтолкнула Сержа Саргсяна на пересмотр модельных представлений относительно власти, а 17-ое июля привело к этому. Заявление о создании правительства национального согласия свидетельствует об этом пересмотре.
В феврале Серж Саргсян, по крайней мере, не дал никаких оснований думать, что кроме АРФД РПА готова разделить власть с какой-либо силой. Война в этом вопросе ничего не изменила, а 17-ое июля изменило, по крайней мере, поверхностно. И в этом смысле получается, что 17-ое июля власти рассматривают, как явление, имеющее большее значение, чем война, поскольку это заставило пересмотреть представления или подходы в вопросе формирования власти.
Это было удивительно, потому что если война была угрозой для государства, то 17-ое июля было угрозой для системы власти. А система власти в своих программах руководствуется не вызовами государства, а вызовами, которые угрожают ей. Таким образом, «программа» Сера Саргсяна или представление относительно модели власти очевидным образом подверглось изменению, о чем он заявил 1-го августа.
В настоящее время, по всей вероятности, он примет потребительскую позицию, чтобы посмотреть, какой реакции удостоится его новая программа, или модель на политическом поле, какого отношения удостоится, согласятся ли политические силы обсудить эти перспективы, и на каких условиях. Или же, прозвучит ли в отношении этого новое предложение, подразумевающее определенный контршаг или контригру со стороны какой-либо политической силы.
После 17-го июля на протяжении двух недель этот шаг ожидался от Сержа Саргсяна: что он будет делать, о чем думает, почему молчит. Сейчас Серж Саргсян пытается направить стрелку «ожиданий» в сторону политического поля, и этот вопрос уже должны решить не власти, а политические силы. Причем, возникла очень интересная ситуация. В настоящее время в политической повестке дня есть два вопроса: первый – это идея о правительстве национального согласия, выдвинутая властями, а второй – идея о деколонизации, борьбы со статусом российской колонии, выдвинутая группой «Сасна Црер».
По логике, эти идеи не только не могут не противоречить друг другу, но и могут дополнить друг друга. Но в соответствии с политической конъюнктурой и реальностью, эти идеи, конечно, по крайней мере, пока являются противоположными идеями. И политическое поле Армении оказывается перед выбором между этими двумя противоположными актуальными вопросами – или-или.
А существует ли третий вариант? Конечно, может и существует, но, по сути, в условиях двух предложенных «полярных» идей, третий вариант, кажется, будет искусственным, подстроенным.
