После душераздирающего акта российско-турецкого примирения, состоявшегося в Санкт-Петербурге 9-го августа, в виде встречи Путин-Эрдоган, сегодня в Москве президент РФ Путин встретится с Сержем Саргсяном.
Армяно-российские встречи на высшем уровне, по сути, превратились в символы тревожных ожиданий для Армении, когда перед каждой такой встречей общество пытается понять, какую уступку потребует Россия от Армении, какого характера будет это требование – экономического, политического или относительно сферы безопасности, к какому особенно вопросу будет относиться это требование, и так далее. В этом смысле, эти тревожные ожидания добавляет именно то обстоятельство, что новая армяно-российская встреча состоится после важного эпизода российско-турецкого примирения.
Конечно, пока рано говорить о том, какие договоренности были достигнуты на российско-турецком уровне, насколько это примирение переходит от формы к глубинному содержанию. Но если улучшаются российско-турецкие отношения в содержательном смысле, то это означает, что в содержательном смысле не могут улучшиться армяно-российские отношения, то есть, они не могут быть межгосударственного характера, отношениями между двумя равными субъектами. Проблема в том, что ни одно содержание российско-турецких отношений не может не затронуть армянские интересы, следовательно, если в одном месте может быть это содержание, то в другом месте ситуация будет противоположной. То есть, если Россия идет на содержательное улучшение отношений с Турцией, то с Арменией обязательно будет вынуждена идти в противоположном направлении. Очевидно одно, что так называемые армяно-российские отношения сегодня полностью подчинены отношениям, договоренностям России с другими региональными субъектами. Это очевидно. То есть, Россия строит отношения с Арменией так, как этого требуют отношения с другими странами региона – Турцией, Азербайджаном, Ираном и даже с Грузией. Между тем, казалось бы, что должно было быть совершенно противоположное, поскольку именно Армения провозглашена стратегическим, военно-политическим союзником. Хотя бумажный характер этой декларации, конечно, больше не нуждается в доказательствах.
Вот в условиях этой реальности любая армяно-российская встреча, конечно, в худшем случае, вызывает тревогу, а в лучшем случае, может пройти без каких-либо последствий. С каким из этих вариантов мы будем иметь дело после 10-го августа, будет видно, наверно, через некоторое время.
Наряду с этим, следует обратить внимание на то, что эта встреча происходит после известных июльских событий в Армении. Какой след оставят они? Следует констатировать только, что параллельно с разворачиванием этих событий, Россия, кажется, пыталась связать их с Западом и ожидала от властей Армении решительных силовых действий. Но таких действий не произошло, а Серж Саргсян 1-го августа заявил, что Армения, как государство, после этого стало сильнее. Хотя эта сила очень спорная, учитывая полицейские насилия, тем не менее, конечно, интересно было бы посмотреть, какие результаты принесет эта сила государства в отношениях с Россией.
Эти встречи, в конце концов, стали индикаторами армянской государственности. Что покажет этот индикатор?
