Тревоги в процессе урегулирования Арцахского конфликта или относительно судьбы освобожденных территорий в обществе Армении активируются периодически. Это неизбежно, учитывая не столько, так сказать, не урегулированность конфликта, сколько недоверие общества в отношении властей Армении. Но это тоже, конечно, не единственный или решающий фактор, хотя сам по себе очень важный.
Например, когда Серж Саргсян заявляет, что даже жизнь отдаст, но не примет неприемлемый для народа вариант, и исключается наличие Карабаха в составе Азербайджана, общество не очень верит этим заявлениям. Не верит и по той причине, что Серж Саргсян является третьим деятелем в Армении, который стал президентом посредством фальсификации выборов, и по той причине, что 23-го апреля 2016 года в своем интервью агентству «Блумберг», Серж Саргсян сам признался, что одобрил «Казанский план», который подразумевает возвращение территорий, размещение миротворцев, и наряду с этим, оставил неопределенным вопрос статуса.
Когда Саргсян заявляет об этом, а потом спустя два-три месяца заявляет, что жизнь отдаст, но не пойдет на неприемлемый вариант, то это заявление не очень-то и внушает доверия. И здесь дело не в личности Сержа Саргсяна. Как бы общество не относилось к политическим или государственным деятелям с точки зрения личной симпатии или антипатии, тем не менее, в ключевых вопросах ориентируется их шагами. И здесь, как было сказано выше, есть определенные противоречия.
Конечно, между заявлением об одобрении «Казанского плана», и последним заявление Сержа Саргсяна, сделанным 1-го августа о том, что «отдаст жизнь», произошло два ключевых события – апрельская война и операция «Сасна Црер». Они в корне изменили ситуацию, как на внутренней, так и на внешней плоскости. Но, что может случиться, если вдруг произойдут те события, которые изменят отношение Саргсяна, и вновь вернут его к «Казанскому соглашению»? В конце концов, здесь тоже мы приходим к ключевой проблеме или фактору, генерирующему тревоги общества в вопросе территорий – принципы, на которых строится государственный подход Армении в этой проблеме.
Произошло действительно странное явление. В военной стадии конфликта, сумев решить проблему в свою пользу, а конкретнее, в пользу безопасности, основанной на международном праве Арцахского народа на самоопределение, армянская сторона после этого, неизвестно почему, оказалась не в роли диктующего, а в роли соглашающегося. То есть, армянская сторона начала соглашаться с теми предложениями, которые были сделаны в направлении урегулирования. А как сформировались эти предложения? Естественно, на основании интересов и представлений их авторов. А там проблема вовсе не в гуманности или справедливости, то есть, международная политика является более прагматичным явлением, которое само по себе не аморальное, но, с другой стороны, не ссылается только на мораль. Международная политика является сопоставлением фактов и аргументов, своеобразной ареной для конкуренции, на которой справедливость зависит от того, насколько умело каждый из пользователей сможет продвинуть вопрос собственных интересов. И здесь, спустя два десятилетия, мы, наверно, должны задать себе вопрос: какое участие имела армянская сторона в формировании «предложений по урегулированию», которые были зафиксированы после перемирия 1994 года, и с различными модификациями, тем не менее, с одинаковой философией были представлены сторонам. Дело в том, что в ключевой позиции за переговорным столом оказалась не сама по себе проблема, а результаты войны.
То есть, волей-неволей, произошло искажение проблемы, причина конфликта была заменена последствием. И это, во всяком случае, произошло при отсутствии видимого сопротивления. И даже после смены власти 1998 года, армянская сторона не пыталась изменить эту логику, хотя, якобы по этим соображениям произошла смена власти, и была навязана отставка Левону Тер-Петросяну. А также после апрельской войны армянская сторона, по сути, не проявила последовательности для изменения существующей логики, и всего лишь ее предложением было то, что должна измениться поочередность: не территории, а затем статус, а статус, затем территории. Конечно, в краткосрочном смысле это, по крайней мере, минимум, который должна сделать армянская сторона.
И учитывая то, что Азербайджан категорически отклоняет статус, можем констатировать, что армянская сторона тоже таким образом отклоняет начальный вариант уступок территорий. Но очевидно, что мы имеем дело всего лишь с последовательностью, а не с разницей принципиального подхода. И именно отсутствие этого принципиального подхода в обществе вызывает недоверие независимо от заявлений. И это обстоятельство также в общественно-политической жизни в частности превратило Арцахскую проблему и вопрос территорий в один из самых манипуляционных элементов, к которому прибегают как власти, так и ее противники, исходя из собственных групповых или личных соображений.
И для того, чтобы не лишиться всеобщей выгодной ситуации, с всеобщего согласия в политической жизни размазывается перспектива принципиального дискурса подходов в Арцахской проблеме. Потому что наличие этого дискурса подразумевает ответственность, как внутреннюю, так и внешнюю, как для властей, так и для политических сил. А обратное не подразумевает никакой ответственности, и требует всего лишь навыков в области манипуляций и интриг.
