Овик Абраамян на заседании правительства 18-го августа поручил посчитать, сколько компенсации предоставило правительство в 2014, 2015 и 2016 годах гражданам РА на основании решений ЕСПЧ. Абраамян заявил, что кто-то должен ответить за неправильные решения, которые компенсирует государственный бюджет.
Эти компенсации, выплаченные на основе решений ЕСПЧ, наверно, по приблизительным подсчетам, составят несколько сот тысяч евро. Их выплачивают налогоплательщики за незаконные судебные решения, принимаемые под диктовку, и их выполнение. Получается, что Овик Абраамян призывает установить ответственность за незаконные действия властей.
Это, конечно, заявление, имеющее пропагандистское значение, но примечательно то, что это заявление имеет не социальный, а по сути, политический и даже внутрисистемный характер.
Дело в том, что Овик Абраамян, говоря об ответственности за подобные решения, по сути, указывает на группы, ответственные за судебно-правовую систему. А речь идет не о решениях прошедших трех лет, а о решениях, принятых еще раньше. И здесь, конечно, возникает вопрос: на какие круги намекает Овик Абраамян.
Например, ответственным за судебно-правовую систему долгое время был Давид Арутюнян – министр-руководитель аппарата правительства. Как известно, отношения Овика Абраамяна и Давида Арутюняна не очень гладкие, и между ними существует взаимное недоверие, или, скорее, у Овика Абрамян есть глубокое недоверие в отношении Арутюняна. Именно этим также обусловлено то, что Абраамян сделал все возможное, чтобы добиться назначения надежного и преданного ему человека в системе правосудия. Речь идет об Арпине Ованнисян.
С другой стороны, намек Абраамяна имеет, кажется, не только, так сказать, мотивы, исходящие из внутриправительственного конфликта, но и более глубокий внутрисистемный подтекст. Дело в том, что значительная часть решений ЕСПЧ, по крайней мере, сейчас относится к шагам, осуществленным в годы правления Роберта Кочаряна, судебным решениям или решениям относительно процессов, произошедших в эти годы. Намек премьер-министра, по сути, содержит также этот контекст, который имеет более глубокую внутрисистемную мотивацию.
В настоящее время Овик Абраамян находится в довольно сложной внутриполитической ситуации, в состоянии «вне игры». Он надеялся посредством экономического эффекта достичь удобных политических позиций, но этот эффект не только не получается, но и все идет наоборот.
В Армении нет правительства, и это ясно уже давно. Сформированное в 2014 году Овиком Абраамяном правительство оказалась в том же положении, в котором находилось правительство Тиграна Саргсяна, что, по сути, было ключевой проблемой этого правительства. Речь идет о том, что правительство Тиграна Саргсяна было политически отчужденным от существующей ситуации правительством, что никоим образом не позволило действовать этому правительству. Проблема не в хорошей или плохой работе этого правительства. Проблема в том, что это правительство просто не действовало, не работало. За это время экономические проблемы Армении были следствием не плохой работы, плохой политики, а просто де-факто политического не существования правительства. Это правительство никоим образом не помещается в криминально-олигархическую системную логику Армении.
В 2014 году Т. Саргсян ушел, и премьер-министром был назначен Овик Абраамян, со своим новым правительством, сформированным именно по этой криминально-олигархической логике. То есть, по сути, сформировалось гармоничное, соответствующее этой системе, то есть, армянским внутриполитическим реалиям правительство. И в первые месяцы деятельности правительства Овика Абраамяна работа правительства была заметна. Речь идет не об экономических результатах, а просто о логике действий. Было ясно, что премьер-министр Абрамян собирает криминальную олигархию, ведет политику ее объединения, и его действия были направлены на решение этой проблемы.
Это обстоятельство, конечно, было обусловлено также тем, что Абраамян рассматривался основным, и даже уже единственным на тот момент кандидатом в преемники Сержа Саргсяна. Начиная с февраля 2015 года, ситуация в Армении начала меняться, причем, также не без сопоставления и взаимодействия с внешними процессами, пусть и не столь очевидного. В Армении произошли также конституционные изменения в этом контексте. И стало очевидно, что внутриполитическая конъюнктура Армении очевидным образом оказалась под влиянием новой ситуации, которая уже существует в контексте геополитических процессов, которые все ближе и ближе к Армении.
В этой ситуации правительство Овика Абраамяна, по сути, осталось вне текущей политической логики, по той простой причине, что вне этой логики осталась армянская криминально-олигархическая система вообще. Эта система оказалась в ситуации против течения, в которой был Тигран Саргсян, и которую именно Овик Абраамян смог умело использовать против него – политическую отчужденность.
Более того, в случае Овика Абраамяна уже мы имеем дело с геополитической отчужденностью, что является необратимой проблемой для его правительства. И это выражается тем, что в Армении уже несколько месяцев подряд не ясно, что делает правительство вообще, какие проблемы поставлены перед ним. Скорее, очевидно, что уже давно нет никаких проблем, поставленных перед этим правительством. В этом правительстве в настоящее время каждый пытается решить свои индивидуальные проблемы для того, чтобы не быть унесенным приближающимся геополитическим ветром.
В этой сложной ситуации одним из важных ожиданий Овика Абраамяна была поддержка Роберта Кочаряна, чего, однако, судя по всему, так и не произошло, и Кочарян так и не сделал на него серьезной ставки, что, конечно, было очень серьезной потерей для Овика Абраамяна в борьбе внутри власти. И по сути, именно это обстоятельство, наверно, лежит в подтексте его заявления, которое было довольно заметным намеком Роберту Кочаряну, хотя, конечно вряд ли второй президент поверит, что Абраамян сейчас имеет какой-либо потенциал для установления ответственности в отношении какого-либо крыла власти.
