Очевидно, что структурное содержание внутренней жизни Армении само по себе является общественным требованием революции и восстания, по крайней мере, на уровне организации разговоров, обсуждений. Тогда по какой причине для инициирования этого требования, этих обсуждений и дискуссий нужны внешние поводы? В частности, например, почему в Армении подобные обсуждения и дебаты разворачиваются только после того, как в какой-либо стране разворачиваются конкретные действия?
Скажем, должно что-то случиться в Грузии, чтобы в Армении развернулись обсуждения относительно глубинного содержания внутренней ситуации, и вытекающих оттуда возможных вариантов, возможных сценариев развития событий. Почему должно что-то произойти в Украине, Грузии, Кыргызстане, чтобы общественно-политические субъекты заглянули внутрь себя, начали подвергать глубокому анализу свои проблемы, пытались понять их философские, цивилизационные, социальные причины, дать им моральную, правовую и ценностную формулировку, и устанавливать соответствующие формулы? Причем, примечательно то, что после угасания внешних поводов, через некоторое время угасает также и их армянская реакция, считая повестку дня исчерпавшейся.
Даже после июльских действий «Сасна Црер» стало более очевидно, что в Армении относительно революции и восстания есть своеобразное представление, и это представление не только не позволяет затрагивать их в качестве сценария конкретных действий в конкурентной ситуации, но и даже рассматривать их в качестве возможных теоретических вариантов общественного и государственного развития, которые могут иметь вполне положительное влияние на развитие любого народа и государства, которые, возможно, никогда не бывают однозначно положительными или однозначно отрицательными, и, возможно, даже не бывают преимущественно положительными или преимущественно отрицательными.
Между тем, пока основы, содержащие во внутренней жизни значительный потенциал причины восстания или революции, продолжают оставаться и углубляться, а у основных слоев общества, и общественно-политических субъектов представления о революции и восстании остаются не обсужденными, даже «не диагностированными» на научном уровне, опасность иррационального возникновения их деструктивного характера со временем постепенно увеличивается в данном обществе. Более того, пожалуй, более-менее четкие представления относительно этих понятий отделяют основные слои общества и общественно-политического сектора и субъектов от маргиналов.
Следовательно, если нет этих четких представлений, осознанности, ключевых восприятий относительно революции, восстания, собственного права, механизмов реализации этого права, то на пути данного государства и общества основные и маргинальные слои, субъекты смешиваются, что в жизни данного государства и общества, пожалуй, увеличивает возможности маргиналов, и существенно снижает возможности основных, руководствующихся устойчивой системой ценностей и цивилизационным кодом, слоев и субъектов. По этой причине, развернутые, вплоть до научного уровня обсуждения относительно восстания и революции, пожалуй, в первую очередь нужны властям любого государства.
Эти обсуждения, конечно, автоматически приводят к более острому и конкретному выдвижению вопроса ответственности, чего избегают любые власти, у которых есть серьезные проблемы легитимности, как в Армении. Но с другой стороны, здравый ум подсказывает, что, в конечном счете, уточнение механизма ответственности и кристаллизация какой-либо степени не может быть более опасной для властей, чем ситуации, чреватые увеличивающейся вероятностью иррациональных событий.
