Пять фракций Национального Собрания, за исключением «Наследия», вчера вечером подписали новое соглашение вокруг изменений Избирательного кодекса, одним из ключевых достижений которого считается то, что власти обязуются опубликовать списки участвовавших и проголосовавших лиц. Оппозиция считает это ключевым достижением, отметив, что именно таким вариантом можно будет предотвратить голосование вместо отсутствующих.
Руководитель фракции АНК Левон Зурабян охарактеризовал это соглашение «невероятным». Причем, тот же Зурабян соглашение, которое было достигнуто несколько месяцев назад, и было аннулировано несколько недель назад, охарактеризовал «историческим».
Сколько еще соглашений достигнут власти и неправительственные фракции НС, остается только догадаться. Но следует предположить, что подобными соглашениями АНК, ППА и «Оринац еркир» или уже «Армянское возрождение» постепенно приближаются не столько, так сказать, к свободным, законным, справедливым выборам, сколько к преодолению 5 процентов, установленных нынешней избирательной системой на парламентских выборах 2017 года. Во всяком случае то, что в настоящее время решается, по сути, именно эта проблема, становится ясно из заявлений о том, что подобные соглашения не гарантируют то, что выборы не будут фальсифицированы. Причем, это, по сути, утверждают почти все, кроме РПА – и АНК, и ППА, и ПОЕ, и даже составившая с РПА коалицию Дашнакцутюн.
Что получается? То заявляют о «невероятном» соглашении, и выражают благодарность властям, то заявляют, что это не является гарантией. Если это «невероятное» соглашение, но не является гарантией, значит, достигнутое соглашение будет способствовать не проведению справедливых и законных выборов, а, по крайней мере, большей частью, легитимации результатов выборов в условиях избирательных традиций. В противном случае, силы, заключившие с властями соглашение, не подстраховывались бы заявлениями о том, что это ничего не гарантирует.
Причем, конечно, они правы, что не гарантирует. Но в данном случае вопрос в том, для чего нужно было идти на такие патетические заявления и соглашения, и этим создавать впечатление, что в Армении улучшается избирательная система, если все это не гарантирует никакого принципиального прогресса. В таком случае, может быть, не нужно было идти на соглашение до тех пор, пока не дали бы эти принципиальные гарантии, когда можно было бы более-менее уверенно сказать, что уже есть некоторые основные гарантии, которые не позволят властям фальсифицировать без физического насилия. Иначе, в тактической и стратегической перспективе выгода властей от этих соглашений понятна, а вот выгода общества – нет. Тем более, что даже в рамках существующего соглашения есть тревожные положения, которые, мягко говоря, являются шагом назад по сравнению с прошлым кодексом.
Таким образом, охарактеризованное «невероятным» соглашение, судя по всему, только для легковерных, каковых, однако, в обществе Армении, наверно, не осталось. И, по сути, возможно, также по этой причине ряд оппозиционных сил, или так называемых оппозиционных сил вынуждены идти с властями на такие сделки, соглашения, поскольку в предстоящем избирательном цикле они не могут полагаться на избирательней, люди не такие легковерные, как раньше.
А легковерны ли представители международных структур, которым, по сути, направлены эти шаги властей, чтобы перед предстоящими выборами показать, что совершаются практические шаги для формирования консенсусной атмосферы. Международные структуры, конечно, не легковерны, но в данном случае, проблема в том, что у них нет другого выхода, кроме как верить, поскольку в стране практически расформирована общественная воля, и нет сильной оппозиционной системы, которая выразила бы эту волю. Они имеют то, что имеют, и в соответствии с этим, они вынуждены работать с имеющимся, и в рамках имеющегося.
Потому что они, наверно, уже давно больше верят в то, что велика вероятность того, что можно что-то изменить, пусть и шаг за шагом, но реально изменить посредством противостояний внутри власти, чем конкуренции власть-оппозиция.
