Собеседник Первого Информационного – руководитель Центра глобализации и регионального сотрудничества Степан Григорян.
— Господин Григорян, накануне у нас была жертва на границе, и по этому случаю замминистра обороны провел телефонную беседу с Анджеем Каспршиком. Каспршик в свою очередь обеспокоился произошедшим. Чем привлек внимание международного сообщества этот случай, и можем ли мы сказать, что контролирующие механизмы постепенно начинают внедряться, и работать. И они фиксируют нарушения, которые становятся поводом для беспокойства Минской группы.
— Каждый погибший на границе для нас является большой потерей, но их родители должны понимать, что их сыновья являются героями. С другой стороны, следует признать, что мы находимся в войне, противник прибегает к непонятным провокациям, и нужно противостоять этому. Что касается вопроса, то следует заметить, что в течение последнего месяца прояснилась политика властей Армении в Карабахском вопросе. Если раньше власти говорили, что нужно создать атмосферу доверия, потом говорили, что мир заставляет идти на давления, компромиссы, и Армения готова идти на эти уступки. И именно это привело к серьезнейшей напряженности в обществе. Скажу, где я вижу это изменение. Очень важным было выступление Эдварда Налбандяна в ООН. Были очень важные акценты, которые делались на то, что Азербайджан, провоцируя войну, нарушает элементарные военные нормы, мишенью становятся гражданские лица, были обезглавлены крестьяне, пострадали дети. Об этом Налбандян сказал с трибуны ООН. Около месяца назад Шаварш Кочарян тоже сказал, что мы будем уделять особое внимание реализации договоров, достигнутых в Вене и Санкт-Петербурге, а не на каких-то вариантах урегулирования Карабахского конфликта. Все это означает, что политика Армении прояснилась, что я приветствую.
— А сейчас каков это подход? Что прояснилось? Мамедьяров с трибуны ООН заявил, что от Армении они ожидают содержательных переговоров, между тем, такое впечатление, что Армения не склонна к каким-либо переговорам, пока будут применены те договоренности, которые были достигнуты в Вене и Петербурге.
— Если Мамедьяров говорит о содержательных переговорах, то имеет в виду односторонние уступки со стороны Карабаха. К этому была склонна также и Россия. А мы, когда говорим о содержании, имеем в виду реализацию договоренностей Вены и Санкт-Петербурга — внедрение механизмов.
— Севак Хачатрян получил смертельное огнестрельное ранение со стороны снайпера. Возможно ли то, что интерес и беспокойство вокруг этого случая связано с нарушением этих обязательств?
— Я считаю, что да, и нужно периодически подчеркивать этот факт. Используя снайперов, они достигают каких-то успехов. Но на уровне замминистра с Каспршиком был подчеркнут этот факт, было выражено беспокойство по этому поводу, и я думаю, что Минобороны сейчас идет по очень правильному пути, требуя выяснить, в результате чего был погибший, кто выстрелил, и откуда.
Я считаю, что два-три фактора сыграли роль в изменении политики Армении. Первая и главная причина – это активность армянского общества. Россия и власти Армении поняли, что не может быть никакого решения в обход армянского народа. Средства массовой информации тоже сыграли большую роль. Второй фактор – это армия, которая во время апрельской войны сделала свое дело, иногда даже не ожидая приказа. После всего этого, Россия поняла одно, что если продолжит оказывать давление на власти Армении, то просто потеряет Армению. Поняла, что в результате этих давлений в Армении будет осуществлена смена власти революционным путем, а не посредством выборов. Кто бы после этого ни пришел, не будет подчиняться России.
Россия поняла, что если не выполнит свои обязательства в рамках ОДКБ, вообще потеряет свою опору в Армении. Активность общества привела к тому, что столько всего изменилось. В конце концов, мы видели военный парад, на котором было столько новой техники, которая была привезена после апрельской войны, не только в рамках 200-миллионного кредита.
