Собеседник Первого Информационного – лидер партии «Республика» Арам З. Саргсян.
— Господин Саргсян, после отставки правительства почти сформировалось новое правительство, за исключением министерств иностранных дел и обороны. На Ваш взгляд, какой положительный фон могли создать эти изменения до парламентских выборов 2017 года, или это были имитационные изменения?
— По части смены правительства, как премьер-министр, так и действующий президент выразили множество мнений. Например, Серж Саргсян заявил, что будет создано Правительство национального согласия. Министры назначены, и из них народ знал только Армена Амиряна. Чем новоназначенные министры национальны, знакомы народу, не ясно. Это, фактически, не Правительство национального согласия. Да и потом, Карен Карапетян заявил, что осуществит системные изменения, но если человек говорит, что осуществит системные изменения, то должен сказать также, какой представляет действующую систему. Например, эту систему я считаю ретроградной и евразийской. АНК считает криминально-олигархической. Жирайр Сефилян – предательской. Какой считает Карен Карапетян эту систему, которую собирается изменить? Пока эта оценка не дана, говорить о системных изменениях нелепо. Эта система, в которой мы находимся, криминально-олигархическая. Таковы Россия, Казахстан и другие. Мы попали в плохое окружение. И сейчас, если Карен Карапетян хочет изменений, то должен выйти из этого окружения. Так же происходит и в семье. И поскольку мы не вышли из этого состояния, никаких изменения не может быть, независимо от того, каким будет новый человек. Например, премьер-министр по части министерства сельского хозяйства сказал, что действующая система заржавела, но он так сказал, как будто сам приехал из Силиконовой долины США, или Международного валютного фонда. Система, из которой он пришел, самая заржавелая, самая ретроградная система. Пока вещи не будут названы своими именами, ничего не изменится. А в глобальном плане здесь я вижу следующее: в стране состояние экономики плохое, бедность постепенно увеличивается, и в будущем не видны способы улучшения этого состояния. Вот такой имитационный процесс идет, которым пытаются очистить президента, переложить вину, ответственность на премьер-министра. Но на самом деле виновным, ответственным за все это является Серж Саргсян. Например, Карен Карапетян пока ничего не сказал о том, какой вариант урегулирования он видит в Карабахском вопросе. Он не говорит об этом, поскольку считает, что он менеджер, но премьер-министр страны не должен быть менеджером, это совершенно другая политическая должность. Он не говорит об этом, поскольку его Серж Саргсян назначил премьер-министром, чтобы осуществить предвыборные программы Сержа Саргсяна. И если он не достигнет успеха, то получится, что Серж Саргсян не достиг успеха, поскольку вел неправильную кадровую политику и программу. Мы должны реально смотреть на проблемы
— Господин Саргсян, раннее Вы сказали, что назначение Карена Карапетяна было из Москвы. А теперь Вы говорите о плохом окружении, евразийском синдроме. Теперь мы можем этим назначением выйти из этого плохого окружения, или еще больше укрепим свои связи с этим окружением?
— Я не воспринимаю и не оцениваю Карена Карапетяна, как политическую фигуру. Он является аполитичной личностью, таким был и раньше. Люди, которых он назначил, тоже являются аполитичными. Вы знаете, работая на производстве, я общался с людьми, которые работали в статусе посредника – производитель-банк-поставщик, производитель-банк-потребитель. Среди этих людей, за исключением некоторых, я не видел честных людей. Люди, которые были назначены, они из этих людей. Будучи посредником, они больше работают, чем производитель, или потребитель. Эти люди очень опасны. Они никогда ничего не производили, не потребляли. Они управляли тем, что производили другие. Считать, что эта модель управления является моделью профессионалов, правительством профессионалов, неправильно. Я не верю в это. Это однозначно не так. Карен Карапетян – не политическая фигура, у него нет политических стремлений, и был назначен просто для того, чтобы делать дело.
Что касается силовых министерств, однозначно они принадлежат президенту, с того дня, когда Роберт Кочарян изменил Конституцию, приспособил к себе, потому что в то время не возникало проблем с премьер-министром. Премьер-министр предлагал, президент выбирал. Кочарян взял и приватизировал функцию по назначению силовых министров. А премьер-министр, который имеет нулевое влияние на силовые министерства в стране, не может решать какие-либо экономические, политические проблемы в стране. Карен Карапетян будет решать проблемы, которые приятны Москве. Он всегда решал такие проблемы, поэтому и Москва назначала его на должности.
— А какими будут наши отношения с Западом после смены правительства? Новый министр иностранных дел пока не назначен, но вообще будет ли что-то зависеть от смены личности, по части улучшения отношений с ЕС?
— Конечно, нет. Правда, в истории бывали отдельные люди, которые решали проблемы. Но не те люди, у которых есть команды. Влияние нашего министра иностранных дел на внешние процессы было незначительным, и ожидать того, что после смены министра что-то изменится, трудно. Нужно посмотреть, какие задачи ставятся сейчас. Сейчас задачей номер один должна быть наша внешняя политика. Мы должны посмотреть, какие проблемы нужно решить, и соответственно поставить эти требования перед новым министром иностранных дел. В этом плане есть множество обстоятельств. Очень хорошо, что мы провели военный парад, и что-то дали понять. Но сложилось такое впечатление, что это искусственная конкуренция. Происходит простое дилетантство. Смотрите, Запад говорит, что Армения и Азербайджан находятся в войне, поэтому не будет продавать оружие ни Армении, ни Азербайджану. Остальным тоже советует не делать этого. Запад говорит, что нужно разместить механизмы мониторинга, и решить конфликт мирным путем. Что говорит Россия? Говорит, что мы будем продавать наше самое мощное оружие сторонам, и при наличии этого оружия, они будут избегать войны. И в результате нам и Азербайджану продает такое оружие, которое создано не для войны между Арменией и Азербайджаном, а для войны США и Советского Союза. Есть люди, которые сейчас хотят это представить в рамках армяно-российской дружбы. Дружат не посредством продажи оружия. В этом плане в нашей внешнеполитической сфере нужно сделать серьезные выводы. В противном случае мы окажемся в позорной ситуации. Делаются позорные заявления в связи с «Искандерами», в связи с их приобретением.
— А Вы верите, что у нас «Искандеры» появились раньше, чем было заявлено? Да и потом, чем было обусловлено то, что Россия так внезапно стала добрее в отношении Армении? Какие задние мысли преследует?
— Вы знаете, если мы посмотрим на отношение России по части Армении Азербайджана, то оно всегда зигзагообразное. Позволяет в Сумгаите убивать нас, а потом нас поддерживает. То же самое и в случае Карабаха – воюет, захватывает Шаумян, потом поворачивается в сторону проигравшего. Во время апрельской войны был тот же сценарий. Эта гонка вооружений, и процесс дружбы с обеими сторонами. У них нет внешнеполитической программы, они действуют с каждодневным планом, как наши. Да и потом, если у нас эти «Искандеры» были раньше, то скажу, что это не могло быть для Азербайджана сдерживающим обстоятельством, чтобы не начинать войну.
— А Москва нам позволит свободно использовать «Искандеры»?
— Предоставленные Москвой свободы очень относительны. В этот технологический период все относительно. Как российский «Смерч» упал в Карабахе и не взорвался, так и другие виды российского вооружения могут иметь такую же судьбу. В эту технологическую эпоху создаются такие возможности, что Россия спокойно продает это оружие нам. А насколько это оружие сработает, выстрелит, не ясно, поскольку у них есть возможность заблокировать работу. То же самое произошло и в случае азербайджанской «Смерчи», они упали, и не взорвались. Здесь есть два обстоятельства: либо Россия прекратила производить качественное оружие, либо есть отмеченная мной система блокировки. То же самое будет и в нашем случае. Россия никогда не позволит нам использовать это оружие. И вообще, очень опасно этим оружием наполнять наш регион.
— Господин Саргсян, обобщая, хочу поговорить также и о внутриполитических процессах, о расстановке сил перед парламентскими выборами. Наши политические силы могут избавиться от этого пророссийского синдрома? И можно ли будет после парламентских выборов в НС увидеть другую картину?
— Сказать, что общество видит этот российский след, процессы, трудно. Особенно после военного парада, когда было сказано, что Россия нам дала столько оружия. Но есть один большой слой общества, который, по разным оценкам, начинается с 20-40-50 процентов. Если в Армении какая-либо политическая сила сможет собрать эту группу вокруг одной и той же идеологии, вступить в избирательную борьбу, то поверьте, что будет победителем. Нет ни одной политической силы, у которой был бы такой потенциал на идеологической основе. Наша политическая сила поставила перед собой задачу объединить эти группы. Мы видим, что в любой стране бывают изменения в ходе поствыборных процессов. Нужно посмотреть, какие поствыборные процессы в других странах привели к успеху. Если мы сможем обобщить все это, то в случае правильных действий у нас будет возможность победить. В этот раз я пойду до конца, и приведу к изменениям Армению. Иначе, все осуществляемые изменения имитационные, отрезанные от реальности. Мы долго терпели эту ситуацию. Сейчас нужны радикальные изменения. Мы должны выйти из евразийскости. Пока не выйдем, это болото будет поглощать нас еще 5-10 лет, а у нас больше нет такого потенциала. Страна разрушается, я будут бороться, знаю людей, которые тоже будут бороться, и сделают шаги. Остальное скажу на нашем съезде.
