«Если сами страны Закавказья попытаются использовать расхождения США и России для разжигания конфликта, то это создаст очень опасную ситуацию».
После провала переговоров вокруг вопроса урегулирования Карабахского конфликта, отношения двух важных геополитических центров – Вашингтона и Москвы, кажется, вступают в новую стадию обострения. Российско-американские отношения, в панораме обострения военных действий между силами, находящимися под покровительством других региональных игроков, обострились до той степени, что обе страны начали озвучивать взаимные угрозы в адрес друг друга. В частности, представитель Министерства обороны РФ генерал Игорь Конашенков намекнул на то, что противовоздушные силы в Сирии могут поразить американские самолеты, если они будут наносить удары по правительственным войскам Сирии.
Представитель Пентагона на это заявление ответил, что Пентагон принимает меры безопасности в Сирии, связанные с размещением систем противовоздушной обороны Ս-300. Об отношениях Вашингтон-Москва чрезвычайно интересное заявление сделал также начальник штаба сухопутных войск США Марк Милли, сказав, что военное столкновение между США и Россией «почти гарантировано». В этой ситуации как будут развиваться отношения между Западом или Соединенными Штатами и Россией вокруг вопросов относительно нашего региона – Южного Кавказа, в частности, в рамках формата урегулирования Карабахской проблемы, в которой как Россия, так и Соединенные Штаты играют ключевую роль.
На эту тему Первый Информационный побеседовал с профессором Российского института гуманитарных наук, политологом Сергеем Маркедоновым.
– Господин Маркедонов, насколько могут обостриться отношения между Россией и Соединенными Штатами, это обусловлено только Сирийским кризисом, или Сирийский конфликт – это только одна из проблем.
– Отношения, конечно, не обострились за одну секунду, есть определенная предыстория этого обострения. Что касается конкретно Сирии, то она имеет свою динамику, которая не связана, например, с динамикой Украины, Грузии или других направлений. Чем обусловлено обострение? Разными задачами двух сторон. Если одна сторона считает, что корнем причины сирийских проблем является Асад, и его уход и смена режима откроют новые возможности, посредством демократизации, трансформацию власти в стране и т. д., то российская сторона весьма скептически относится к подобной перспективе и считает, что в условиях, когда нет реальной оппозиции, которая могла бы консолидировать все сирийское общество, скорее всего, победу одержат радикалы, крайне радикальные силы. Хотя Соединенные Штаты тоже, кажется, не отрицают наличие радикалов в оппозиционных рядах, но считают, что, тем не менее, это большая вина Асада.
Таким образом, есть разногласия, как в тактике, так и в стратегии решения сирийской проблемы. Попытки обеих сторон создать общую платформу борьбы с терроризмом, не увенчались успехом, поскольку Москва не видит особой разницы между такими группировками, как «Ахрар аш-Шам» или «Джейш аль-Ислам», «Джабхат ан-Нусра», и «Исламское государство», и действительно ее трудно найти. Очевидно, что очень трудно отделить одно от другого, особенно в условиях военных действий.
Мы не можем отрицать более широкий контекст отношений двух стран. Безусловно, Соединенные Штаты рассматривают Россию как евразийского конкурента, по постсоветскому пространству накоплен очень широкий спектр разногласий. Если для Москвы постсоветское пространство сфера, я бы не сказал, особого влияния, скорее, особой заботы и особых интересов, то для США подход такой: каждая бывшая советская республика имеет право выбрать свой интеграционный путь, будь то НАТО, Евросоюз и так далее. Конечно, каждое государство имеет право выбрать свой путь, но проблема в том, что этот выбор своего пути должен учитывать также и мнение России, и ее право, скажем, не согласиться с этим выбором или озаботиться какими-то сюжетами.
– Если попытаемся ответить на вопрос – почему сейчас обострились военные действия в Сирии, то ответ заключается в том, что обе державы надеются, что их союзники могут сейчас одержать победу в Сирии, поэтому помогают им, и, фактически, из-за этого конфликт вступил в новую фазу эскалаций военных действий?
– С моей точки зрения, фундаментальная проблема в том, что Сирийский конфликт не решается исключительно в формате Россия-США. Даже если представить, что завтра Путин и Обама или новый глава Белого дома договорятся, все равно, есть множество, так называемых, proxy-игроков, которые тоже участвуют в конфликте. Здесь особые интересы имеют Турция, Саудовская Аравия, Иран. Есть различные негосударственные игроки, группировки, которые вовлечены в конфликт. Очевидно, что Вашингтон и Москва не могут напрямую отдать приказ. То есть, с одной стороны, есть интересы и амбиции, так сказать, больших держав, но есть также и много, как говорят экономисты, миноритарных игроков, которые тоже серьезно влияют на ситуацию.
– Как в этой ситуации будут развиваться отношения Запада и России, и сотрудничество в формате урегулирования Карабахского конфликта?
– Вновь следует заметить, что многое зависит не только от России и Соединенных Штатов. Если сами страны Закавказья попытаются использовать расхождения США и России для разжигания конфликта, то это создаст очень опасную ситуацию. Если бы российско-американские отношения были бы лучше, то было бы меньше соблазнов использовать их противоречия конкретно на региональном уровне. Эта конфронтация на самом деле не очень хороша для стран Южного Кавказа, потому что толкает на необдуманные действия, приблизительно по этому принципу: если Вашингтон и Москва дерутся, давайте воспользуемся этим.
В этом смысле ситуация опасна, но Карабахское урегулирование на протяжении многих лет доказало то, что несмотря на противоречия по другим пунктам, причем, в рамках Южного Кавказа, эти страны сотрудничали в Карабахском вопросе. Например, Россия и Соединенные Штаты очень по-разному представляют перспективу решения конфликтов Абхазии и Южной Осетии, но это не повлияло на Карабах, или, скажем, Украина тоже не повлияла на Карабахскую динамику. В общем, и Сирия до последнего момента не влияла. Думаю, сами США и Россия будут стремиться к тому, чтобы избежать новой конфронтации, во всяком случае, они своими руками не будут создавать новые проблемы. Но повторяю, опасность в том, что этой конфронтацией могут воспользоваться конфликтующие стороны.
– То, что госсекретарь США Джон Керри заявляет, что пока что нет предпосылок для решения Карабахской проблемы, это связано с развитием российско-американских отношений, или это просто констатация реальности?
– Думаю, что скорее второй вариант. Во всяком случае, до сих пор не было такого случая, чтобы и Москва, и Вашингтон использовали общий контекст в конкретном случае.
– А видите ли в ближайшее время перспективы активации переговорного процесса вокруг решения Карабахской проблемы, активного участия посредников, сторон?
– Если ситуация не ухудшится непосредственно на линии соприкосновения, то пока что я пока не вижу причин для активации дипломатического процесса. В Соединенных Штатах выборы, и сейчас не до того, там заняты вопросами передачи власти. Это, конечно, не такой сложный процесс, как, например, в постсоветских странах, это налаженная система, но, тем не менее, требует определенных усилий. Особенно, если Трамп победит, будут свои нюансы и сложности. Шансов на победу у него мало, но, тем не менее, есть и такая вероятность.
Что касается России, то вряд ли Россия будет сама по себе подталкивать процесс, без какого-то внутреннего динамизма.
– Насколько я понял, Вы не исключаете обострения ситуации на линии соприкосновения.
– Ну, а кто может исключить это, исключить это никто не может. Я не вижу рациональных причин для обострения, но, понимаете, если у нас все было бы рационально, то сейчас мы с вами жили бы в хорошо организованном, блестящем мире, и никаких конфликтов – Карабаха, Сирии или Донбасса, просто не было бы. Но, к сожалению, мы живем в таком мире, где не только рационализм правит.
